Assassin

Мелан Вероника

Дорога в этот предрассветный час была пустынна, легкий туман расстелился белесым покрывалом в низинах и прогалинах, что раскинулись по обе стороны от дороги. Впереди, у самого горизонта, вновь начинались холмы, на которыми медленно, окрашивая небо в розовато-сиреневый оттенок, всходило холодное осеннее солнце.

Я пошевелила затекшими ногами и осторожно, стараясь не разбудить Рена, открыла дверцу и выскользнула из машины. Я умудрилась проспать всю ночь, а вот он, скорее всего, заснул только недавно. Я положила руку на капот и кивнула. Так и есть - он еще совсем горячий. В чем причина спешки со стороны Рена, я не

знала, но мне это было только на руку. Чем быстрее я попаду к Марку, тем лучше. Однако глядя сквозь запылившееся стекло на спящего мужчину, я нехотя почувствовала нежность. Его красивое лицо расслабилось, но все же сохранило отпечаток усталости и напряжения после ночной езды.

«Пусть спит, сколько потребуется. Ему нужно отдохнуть.
– Подумала я и шагнула с дороги в невысокую траву. Роса тут же намочила кроссовки, а паутина облепила штаны, но я не обратила на это внимания. Вдыхая пропитанный влагой утренний воздух, я с наслаждением шагала по пружинистой почве, оглядывая местность вокруг.
– Когда еще представиться возможность размять ноги…»

Дойдя до группы невысоких деревьев, растущих в отдалении, я некоторое время посидела под ними, затем неторопливо побрела обратно.

Возможности определить, сколько именно времени я гуляла, у меня не было, но когда я вернулась к машине, Рен уже проснулся. Теперь, скинув рубашку, он стоял возле машины, держа в руках пластиковую бутылку с водой.

– Если захочешь пить - вода в багажнике.
– Сказал он и, дождавшись моего кивка, зашагал по траве в направлении кустов. Вернувшись, он накинул на плечи рубашку и сел за руль.

– Поехали.
– Бросил он, и это было последним словом, которое мне удалось услышать от него в этот день.

День пролетел незаметно, холмы постепенно становились все выше, а лес между ними проглядывал все реже. Я, пребывая в расслабленной неге, то просыпалась и часами смотрела на дорогу, то вновь засыпала. Рен почти все время молчал, а мне не хотелось отрывать его от дороги пустыми беседами.

К вечеру мы вновь остановились поужинать в одном из придорожных кафе, а после вновь тронулись в путь.

Часы начали сливаться для меня в бесконечное чередование восходов и закатов. Я уже настолько привыкла сидеть в кресле рядом с Реном, что мне иногда казалось, что так текла вся моя жизнь. Молчаливый мужчина, держащий руки на руле и не отрывающий взгляда от дороги, и я, смотрящая вдаль, на покрытые лесом холмы, забывшая, зачем я здесь, и куда ведет это бесконечная лента дороги. Иногда мы останавливались, чтобы перекусить запасенными заранее продуктами, умывались в ручье и, размяв ноги, снова возвращались к машине, чтобы продолжить путь.

К вечеру третьего дня мы наконец сделали полноценный привал.

Остановившись в лесу недалеко от дороги, Рен разбил некое подобие лагеря, выудив из багажника двухместную палатку, котелок для чая и стальные прутья для костра.

«Значит, мне все-таки могли бы пригодиться походные вилки и ложки.
– Сетовала я, глядя, как он подвешивает котел с водой над небольшим костерком, чтобы через некоторое время мы смогли побаловать себя чаем»

Закинув в палатку два коврика и плед, Рен вернулся к багажнику и достал несколько бутылок пива, непонятно как оказавшихся там же. Вероятно, он планировал, что одна из стоянок займет у нас больше времени, чем остальные.

– Мне нужно

отдохнуть.
– Коротко бросил он, глядя, как я провожаю взглядом стеклянные бутылки.

– Конечно, я понимаю.
– Тихо сказала я, хотя мой ответ и не требовался. Ему никогда не требовались мои ответы, или же мне так казалось. Однако он действительно нуждался в полноценном отдыхе, потому как практически не спал ночами, продолжая вести машину даже в темноте.

Расположившись на толстом бревне рядом с костром, я молча смотрела в котел с водой. Маленькие пузырьки облепили его стенки со всех сторон и, срываясь, один за другим поднимались к поверхности, чтобы превратиться в пар. Сырые поленья потрескивали, влага со свистом испарялась, слизываемая жадными языками оранжевого пламени, маленькие кусочки коры мерцали и осыпались на землю, чтобы прогореть окончательно и превратиться в пепел.

Подошедший Рен подбросил новую охапку дров, и костер, поначалу затихший от обилия сушняка, через минуту занялся с новой силой. Пузырьков в котле прибавилось.

– Там есть печенье.
– Сказал Рен и указал на багажник.

– Ты все предусмотрел… - Рассеянно протянула я.

Он коротко взглянул на меня и принялся искать нож для открывания бутылок.

Ночь окончательно опустилась на наш маленький лагерь. Небо украсило черный бархат платья миллионами светящихся в темноте жемчужин, каждая из которых мерцала далеким светом, проглядывая сквозь неторопливо бегущие облака. Лес затих. Слабый ветерок иногда пробегался по кронам застывших в задумчивости деревьев, дотрагиваясь до них, будто спрашивая что-то, и они отвечали ему тихим, почти неуловимым шелестом листвы.

Открыв бутылку, Рен расположился по другую сторону костра на бревне, которое прикатил незадолго до этого из чащи. Отхлебнув пива, он снял рубашку и бросил ее рядом с собой. Блики от костра пробегали по его лицу, играя тенями на небритых щеках, из-за оранжевых всполохов серо-голубые глаза казались янтарными.

Памятуя о недавних событиях, я старалась не смотреть в его сторону, хотя обнаженный мускулистый торс так и притягивал к себе взгляд. Рен сидел слегка откинувшись назад, расслаблено вытянув длинные ноги в полинялых джинсах, мощные руки лежали на коленях, в пальцах поблескивало матовое стекло пивной бутылки.

Я подумала, что сидящей на бревне мужчина мог бы соперничать по красоте с любым из величайших творений древних скульпторов. Он был словно сошедший с картины воин, отдыхающий после тяжелой битвы на привале. Казалось, что рядом с ним должна лежать не обыкновенная рубашка, а бархатная накидка, украшенная позолотой, а вместо двух пистолетов, к поясу должен крепиться длинный сверкающий меч. Сидя вот так, с опущенными плечами и задумчиво глядя в огонь, он был олицетворением спокойствия и мужественности, силы и бесстрашия.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, я поднялась с бревна и подошла к машине. Порывшись в большой холщевой сумке, я нашла коробку с чаем, печенье и две пластиковых кружки. Рядом с сумкой в багажнике лежали два одеяла, одно из которых я захватила с собой, чтобы расстелить на земле.

Вернувшись, я бросила заварку в кипящий котел и, разложив на земле одеяло, расставила на нем посуду.

– Хочешь чаю?
– Спросила я, помешивая воду.

– Нет.
– Ответил он и, помолчав, вдруг добавил.
– Я устал.