Assassin

Мелан Вероника

– Он мне нужен совсем не для этого.

– Не для чего?

– Не для этого… - Осеклась я, осознав, как глупо выглядят мои слова.
– Почему ты думаешь обо мне всякую ерунду?

Сохраняя непроницаемое выражение лица, Рен молчал.

– У меня к нему дело, которое вообще не имеет ничего личного. Но мне очень нужно знать, сколько займет дорога, это важно, понимаешь? А ты мне два слова сказать не можешь.
– Я расстроено замолчала и отвернулась в сторону.

Через некоторое время Рен ответил.

– Мы будем ехать не меньше четырех дней.

Если не повезет с погодой, то пять. Его особняк находится в горах, уж не знаю, какого черта он забрался так далеко, но по этой дороге не будет ни одного отеля, так что ночевать нам придется в лесу.

Не успев оправиться от изумления насчет количества дней в пути, я была заново удивлена новостью о лесных ночевках. Или скорее тем неприязненным тоном, каким он произнес эти слова.

– Хорошо, в лесу так в лесу.
– Примирительно сказала я.
– Я не привередливая.

Рен только усмехнулся.

– А у тебя нет выбора. Ты будешь спать там, где я скажу.
– Бросил он.

Я вдруг разозлилась:

– Конечно, тебе же нравится, когда я кукла, которую ты дергаешь за ниточки. Сказал одно - я сделала, сказал другое - тоже сделала, не жизнь, а малина. Женщина вообще не должна иметь мозгов, да? Зачем они ей, если всегда можно кому-нибудь подчиниться? Вот только подчиняться хочется умным, мужественным, справедливым мужчинам. А тем, кто не может добиться уважения женщины - приходится правдами и неправдами вытягивать всякие обещания…

В гневном порыве я и не заметила, что машина уже остановилась, а лицо Рена нависает в нескольких сантиметрах от моего.

– Ты закончила?
– Свистящим шепотом спросил он.

– Наверное… - Я не смотрела в горящие глаза, все мое внимание сосредоточилось на губах, таких умопомрачительно красивых губах, находящихся слишком близко. Казалось, что качнись я немного вперед, и мы сольемся в обжигающем поцелуе, бурном и яростном… Но как бы мне не хотелось этого, я сидела, словно приклеенная. Осталось только подтвердить его мнение, что я самая доступная из всех существующих женщин. Вдыхая дразнящий аромат его кожи, я чувствовала, как сознание мутится в моей голове, а разум растворяется в сладкой дымке предвкушения.

Однако глаза Рена продолжали полыхать недобрым светом, заставляя на время забыть о губах и о том наслаждении, которые они способны подарить.

Глядя на меня, он медленно улыбнулся.

– Тебе ведь очень хочется, чтобы я это сделал?

Чувствуя, как полыхают не только мои щеки, но и что-то гораздо ниже, я едва сдерживалась, чтобы не ответить «Да». В конце концов, у меня должна быть элементарная гордость, и если не сейчас, то когда ее проявлять? Изнемогая от желания, чтобы он поцеловал меня сам, я продолжала молча рассматривать щетинки на его подбородке.

– Я хочу услышать это… - Он наклонился еще ближе, и теперь его губы почти касались моих.

Чувствуя, что еще секунда, и я потеряю контроль, я изо всех воспротивилась его притяжению. Если сейчас я скажу «да», то окончательно потеряю всякое уважение к себе, а вот Рен, напротив, будет очень

доволен.

Взглянув в его глаза, я поняла, что он даже не сомневается в моей капитуляции, и это моментально отрезвило меня. Стараясь, чтобы мои слова прозвучали холодно и насмешливо, я процедила:

– Ты ведь можешь просто приказать мне, и я сделаю все, что хочешь.
– Приподняв для убедительности одну бровь, я наблюдала, как выражение его лица медленно меняется.

Ленивая улыбка, с которой он наблюдал за мной, постепенно превратилась в циничную усмешку, а в глазах зажегся дьявольский огонек.

– Ты скажешь мне это, я тебе обещаю.

Почувствовав секундное облегчение после того, как он снова сел на водительское место и завел машину, я не удержалась и ответила:

– Ты хочешь, чтобы я пала на колени по собственной воле, но этого не будет…

– Посмотрим.
– Спокойно ответил он.

– Посмотрим.
– Буркнула я.

Радуясь, что выиграла первый раунд, я отвернулась и стала смотреть в окно. Интересно, сколько еще подобных раундов мне предстоит? И из скольких я смогу выйти победителем?

Что-то подсказывало мне, что уже следующий будет не таким легким, и мне придется приложить гораздо больше усилий для победы. Вот только буду ли я способна на это?

Однообразный пейзаж постепенно утомил меня, и я заснула. Проснулась я спустя несколько часов, когда Рен остановил машину возле затерявшейся среди холмов заправки, рядом с которой находилось маленькое кафе, где мы заказали скромный ужин, состоящий из двух гамбургеров, пережаренной суховатой картошки и чая. Официантов здесь не было, один только неулыбчивый седой мужчина молча наблюдал за нами из-за прилавка. Закончив с пресной едой, мы под его пристальным вниманием убрали за собой грязную посуду и вышли на улицу.

Сумерки плавно опустились на дорогу, над дальним холмом повис тонкий серп восходящей луны.

– Нам, наверное, скоро нужно будет искать место для ночлега?
– Спросила я, садясь в машину.

– Я собираюсь ехать всю ночь.

Я удивленно посмотрела на Рена.

– Но зачем?

Он не ответил. Когда машина тронулась, я осторожно предложила:

– Если ты устанешь, я смогу заменить тебя…

Рен даже не посмотрел в мою сторону, только едва заметно прищурил глаза и обронил:

– Спи.

То ли от напряжения, которое преследовало меня с той минуты, как я села в машину, то ли сказалась предыдущая бессонная ночь, но едва мы тронулись в путь, как на меня сразу навалилась страшная усталость. Голова сделалась тяжелой и теперь свинцовой плитой давила на плечи. Некоторое время мои глаза рассеянно следили за дорогой, но через несколько минут они закрылись, и я уснула, слушая монотонное шуршание шин по асфальтированной полосе.

Я не знала, сколько времени заняло то беспокойное состоянии, которое с трудом можно было назвать сном, но когда я открыла глаза, машина стояла на обочине, а рядом, откинув голову на подголовник, спал Рен. Руки его лежали на животе, дыхания почти не было слышно.