Ассасин
Шрифт:
На мой взгляд, картина вырисовывалась не очень радужная. Дарнир получал в свое распоряжение огромный полупустынный кусок земли, частично поглощенный различными аномалиями и к тому же порядком разоренный войной. Я поначалу вообще не понимал, как же Акмилу удалось создать в таких условиях огромную армию, пока не поговорил с Фабианом.
Бывший советник Акмила оказался вполне разумным человеком, он начал помогать Дарниру и как-то незаметно для всех превратился в совершенно незаменимого человека. Я ему не очень-то доверял, но и причин сомневаться в его преданности у меня не было.
Так вот,
В общем, последующие десять лет мы с Ри мотались по всей Аранийской империи вслед за Дарниром, помогая ему по мере своих возможностей. И знаете, могу ответственно заявить, что тот оказался довольно неплохим правителем. Каким-то чудом ему удалось не только сохранить все достижения своего брата, но и приумножить их. Так что можно сказать, что потихоньку жизнь налаживалась. Мало того, неожиданно стали исчезать аномалии, освобождая от своего присутствия заброшенные города, что, по мнению Райзена, было связано с разрушением кристалла Дайлорана. Это позволило начать востановление Эрона, где, в конце концов, и было решено основать новую столицу Арании.
Постепенно вокруг Дарнира сформировалась команда из министров, советников, новоявленных лордов, и нам с волчицей все чаще давали понять, что мы при дворе хоть и уважаемые, но не очень желанные особы. Ввязываться в дворцовые интриги у нас не было ни малейшего желания, да и устали мы от всего этого порядком. В конце концов мы с Ри вернулись в Рамион, где она вновь поступила на службу к магу, а я наконец-то нашел время заняться воспитанием подросшей дочери, с которой за все эти годы виделся лишь урывками. И все же в Рамионе я задержался ненадолго, и уже буквально через пару месяцев мы вместе с Эйнураль направились в Нарию. Почему-то мне в голову пришла идея поискать возможность возвращения к себе домой в одной из аномалий, количество которых уменьшалось год от года, и я решил присоединиться к магерам. Около пяти лет мы с дочерью странствовали по миру, пока однажды не осели в небольшой деревушке, что находилась в отрогах Карголыма, вдалеке от основных поселений. А через пару лет сюда же явилась погостить Ри, да так и осталась. Собственно говоря, это и был конец моих странствий.
Мы с Ри поженились, причем наш брак был утвержден собственноручной подписью великого императора Дарнира Аранийского. Мне присвоили титул лорда окрестных земель и даже позволили содержать небольшую армию для защиты оных. Последний пункт первое время вызывал у меня некоторое недоумение, пока неожиданно в мою деревушку не потянулись парни и девушки со всех концов Арании с просьбой обучить их моему удивительному искусству. Дело в том, что за прошедшую пару десятилетий наши приключения, благодаря стараниям некоторых летописцев, обросли массой выдумок и преувеличений, а мы стали буквально легендарными личностями.
Отказывать пришедшим было не очень удобно, к тому же свободное время у меня имелось, и в результате я набрал себе пару
Огня, кстати, выздоровела благодаря тому огоньку, что дал мне Наблюдатель, и теперь живет с отцом в столице империи, где он стал главой личной гвардии Дарнира. Изредка она выбирается к нам, и тогда отцу приходится являться лично, дабы вернуть загостившую дочурку домой, – девочка очень сдружилась с Эйнураль.
Да… моя дочь… Со временем она все больше и больше походит на Таиль, так что, глядя на нее, я невольно вспоминаю свою эльфийку. Ри видит это и, по-моему, немного ревнует, но молчит.
А годы идут. Я уже не молод, если не сказать хуже – я стар, мне почти сто лет. Остается только удивляться – как я смог столько прожить? Причем старой развалиной я себя до сих пор не чувствую, порой могу и преподать пару хороших уроков новым ученикам, хотя наверняка они поддаются. А вот Ри по-прежнему молода и красива, как в тот день, когда я ее впервые увидел в кабинете у Тавора.
Сейчас, оглядываясь на прожитую жизнь, я ни о чем не жалею. То решение, что я принял перед лицом Хранителя, было единственно верным.
Арагорна и ребят я больше не видел, да и в туманный мир больше никогда не попадал. Единственным напоминанием обо всем происшедшем служит моя верная катана да компас, который я постоянно ношу с собой, когда, конечно, не забываю.
Собственно говоря, вот и все.
Старик захлопнул толстую тетрать и, отложив перо, откинулся в плетеном кресле, что стояло под раскидистым деревом недалеко от рукотворного пруда, где плескались разноцветные рыбки.
– Вот и все, – пробормотал он, поглаживая по обложке фолианта. – Вот и все…
Он поднял взор к небу и несколько минут смотрел на плывущие по нему облака, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям, затем его глаза закрылись, а книга выскользнула из ослабевших рук и упала на траву, где ветер зашелестел ее страницами, словно пытаясь прочесть написанное.
Эпилог
– Сашка, Сашка, да очнись ты! – Резкие удары по щекам и поток холодной воды в лицо заставили меня вздрогнуть и, открыв глаза, недоуменно посмотреть на склонившегося надо мной незнакомца.
– Ну, слава богу, – произнес тот, поднимаясь с корточек и оборачиваясь к стоящему рядом парню, одетому в кольчугу. – Я уж думал, врачей придется звать.
Я непонимающе смотрю на незнакомца, и его лицо кажется мне смутно знакомым, словно я когда-то его видел – во сне, в другой жизни, в другом мире.
– Антон, это ты? – с трудом произношу слова почти забытого языка.
– О, уже друзей узнавать стал, значит, жить будет, – прокоментировал тот. – А то сидит под деревом с видом полного олигофрена и пузыри пускает, я даже испугался. Встать сам сможешь?