Аспирант. Часть вторая
Шрифт:
знакомых?
– вновь спросил Дмитриев.
– Нет. Не так. Не то, чтобы я где-то или когда-то встречалась с ним или
даже он напоминает мне кого-то. Очень сложно объяснить это, трудно
подобрать соответствующие слова, - Юля вновь замолчала, ее лицо
приняло задумчивое выражение, через минуту- другую она продолжила:
– Он не напоминает мне никого из моих знакомых. По крайней мере
визуально. Но я чувствую, что, во-первых, этот человек мне почему-то
хорошо
Извините, но мне очень трудно подобрать необходимые слова, чтобы
адекватно описать вам то, что я почувствовала и ощутила.
После короткой паузы, наступившей после последних слов Заварзиной
Павел Тимофеевич спросил:
– Ну что же уважаемая Юлия Сергеевна попробуем еще раз или закончим
на этом? Как вы считаете? Сумеете ли вы получить какую-то
дополнительную информацию?
– Думаю, что вряд ли. По крайней мере непосредственно здесь. Возможно, мне удастся уяснить, что-то еще после дополнительных размышлений и
анализа, но я бы на вашем месте не рассчитывала бы на это. Хотя пробовать
я буду.
– Ну что же, для первого раза в принципе не плохо, - подытожил Дмитриев,
– главное мы убедились, что способности Юлии Сергеевны работают и
могут принести нам пользу. Возможно, действительно мы решили
воспользоваться ими слишком поздно.
– Кстати, - прервала его Заварзина, - один и тот же человек напал на
Елизарову и совершил это убийство.
– Вы уверены?
– спросил дядя Герман.
– Да. Уверена. Уверена абсолютно.
— Значит все-таки серия. Да-а. Хорошенькое дельце.
– А вы в этом все еще сомневались уважаемый Герман Валентинович?
Напрасно, напрасно скажу я вам. Ну что если вы все не против, то пойдемте
отсюда.
Когда мы шли назад к выходу Павел Трофимович пустился в
воспоминания:
– Знаете ли, когда я служил под началом Глеба Ивановича Бокия мне
приходилось сталкиваться с людьми обладающими способностями
схожими со способностями Юлии Сергеевны. Конечно, такие люди
встречаются не сказать, чтобы особенно часто и в их поисках чаще всего
приходилось иметь дело со всякого рода шарлатанами, а то и прямо с
сумасшедшими. Но при этом попадались и настоящие самородки. Глеб
Иванович старался привлекать их от случая к случаю к решению разного
рода не простых оперативных задач. И знаете иногда результаты
деятельности таких людей просто поражали воображение!
Дядя Герман громко хмыкнул в ответ на эти слова Павла Трофимовича.
– Возможно в ваших чекистских делах все
все несколько иначе. Данные, полученные от экстрасенса у меня, не
примет ни суд, ни прокуратура. Да что суд. Расскажи я о том, что мы сегодня
делали на месте преступления своим коллегам по розыску они меня, пожалуй, на прием к психиатру отправят. Так что даже если Юлия
Сергеевна подробно описала бы нам внешность убийцы то, как бы я этот
словесный портрет сумел бы использовать в розыске? Да у меня сразу бы
спросили, а откуда у вас товарищ майор словесный портрет
предполагаемого преступника особенно если учесть, что единственная
выжившая из числа его жертв ничего не помнит? И что бы я им на это
ответил? Что данные получены мною от ясновидящей после того, как она
осмотрела место преступления? Ну и где бы после этого я бы оказался?
– Да вам не позавидуешь, - заметил на это Павел Трофимович, - хотя, с
другой стороны, в вашем случае любая зацепка уже хлеб. Не так ли Герман
Валентинович? К тому же у вас есть уже опыт успешной реализации
оперативной информации, полученной как раз от “ясновидящей”, и в ее
роли выступала как раз Юлия Сергеевна. Я ни в чем не ошибаюсь?
Разговаривая таким образом, мы дошли до выхода из парка, где были
припаркованы машины, на которых мы добрались сюда. Попрощавшись
друг с другом, мы разъехались по своим делам.
Уже дома у Заварзиной я не удержался и принялся ее расспрашивать:
– Юля я вот так и не могу понять, что движет этими самыми серийными
убийцами? Можно ли как-то распознать их пока они не начали совершать
свои преступления?
– Что ими движет? Но, во-первых, как считается задатки серийного
убийцы, формируются в детстве подчас раннем. Этому способствуют
различного рода психотравмы, а особенно эмоционально холодные
авторитарные родители, которые подчас жестоко обращаются со своими
детьми. Во- вторых, серийные убийцы получаются из людей лишенных
эмпатии не способных любить и видимо никогда не бывших любимыми.
Мотивы, которые ими движут они разные. Впрочем, выделяют несколько
основных мотивов для серийных маньяков: это желание причинять мучения
своей жертве, демонстрировать власть над ней, и получая удовольствие от
этого, желание очистить мир от всякого рода не полноценных существ в том
числе и неполноценных в моральном отношении. Многие убийцы такого
рода приобретают психологическую зависимость от того, что они
совершают. Им нравится убивать и еще больше им нравиться сбивать с