Асмодей

Кухтин Саня

— Итак, — останавливаясь против худощавой демоницы, произнес рыцарь. — Они свой выбор сделали, но как хочешь умереть ты? Или, может, ты хочешь получить в награду ссылку на Землю. Поверь, не самый плохой вариант.

— Владыка, — пискнула она, пятясь назад, но Астарот одним лишь мановением руки вернул ее на прежнее место.

— Не говори ему ничего! Не смей! — взревел Аластор, но тут же получил сокрушительный удар. Поломанная кость разодрала кожу и уперлась в доспех. Кровь хлынула из раны, заполняя собой пустоту под кирасой, а потом струйкой хлынула на землю.

— О, поверь, у тебя будет возможность высказаться, — произнес Астарот, одним лишь взглядом распиная его на полу. — А теперь, я жду…

— Пощадите, молю Владыка.

—

И пощажу, и награжу, — елейным голосом сказал он, проводя рукой по ее запачканной кровью и грязью щеке, и прикосновение это сопровождалось легким разрядом электричества, заставляющим волосы на ее голове встать дыбом. — Итак…

— Я все скажу!

— Не смей, — все еще кряхтел прижатый к полу Аластор, но рыцарь лишь с презрительной усмешкой придавил его ногой к земле.

— Слушаю тебя.

— Ни Абаддон, ни Азазеля не было в этой битве, Владыка. Это был отвлекающий маневр, чтобы основная часть войска успела добраться до ущелья, где их ожидали подмога и доступ к пустоши. Когда был дан сигнал к отступлению, выжившие воины направились туда.

— Дьявол тебя дери, — прорычал он, с силой рванув ткань шатра, которая с треском разошлась. — Стража!

— Что изволите, Владыка? — в один голос прошипели два демона, вбежавшие внутрь.

— Уведите его, — кивнув в сторону Аластора, прошипел он. — Живые пленники на войне тоже нужны, они могут стать прекрасной разменной монетой.

— А что же со мной? — взмолилась демоница, инстинктивно ухватив его за больную руку. Астарот поморщился от боли, оттолкнув ее в сторону.

— С тобой? С тобой… я всегда выполняю свои обещания. И коль я пообещал тебя наградить — я награжу. Знаешь, изменников презирают все, даже те, кому они служат. Как думаешь, милейшая, какая награда ждет предательницу? — иронично заметил он, поймав вспышку страха, отразившуюся в ее глазах. — Смерть! — Пленница даже не успела ему ничего возразить, как ее сразил удар молнии.

Взглянув на ее тело, распластавшееся у ног, Астарот злобно зашипел. И как только он не предусмотрел такой возможности. Демоны в его рядах уже начали праздновать победу над врагом, деля и проигрывая в карты еще не полученные от Вельзевула богатства, но это был не конец войны, это только начало. Тактическая победа в первой битве обернулась для них стратегическим поражением: враг обратился в спланированное бегство; верховный командующий войсками пропал и возможно загнан в ловушку; армия неприятеля, численность которой множилась за счет дезертиров и вдохновленных жертвой Сатаны и речами Асмодея демонов, нашла убежище в горах; фуражи с душами были сожжены, и теперь и ему — Астароту, придется открывать свои закрома, а боевой дух падал с каждой минутой. Прекрасный итог!

— Ну, ничего, мы еще повоюем! — встречая первые лучи восходящей Венеры, произнес Астарот, оглядывая последствия ночного побоища. — Мы еще повоюем. И это будет славная битва. Клянусь!

========== Глава XVI ==========

Ночная тьма сменилась мраком Преисподней, холодный лесной воздух — тленом, а нескладная какофония земных звуков — тишиной. То было верное свидетельство того, что магия разрушила грань между мирами. Роковая дверь с шумом распахнулась, и сквозь образовавшийся портал, все еще страшась принять свой истинный облик, хлынули десятки демонов. Бесплотными тенями они скользнули вдоль стен, растворяясь на бескрайних просторах, стараясь не задерживаться в этой обители и не дожидаться своего господина.

— Что это за место? — проговорила Аврора, с благоговейным трепетом оглядываясь по сторонам. Все пространство вокруг было пронизано тончайшими, не уловимыми для человеческого глаза магическими нитями, но такими осязаемыми, что девушка боялась пошевелиться, инстинктивно прильнув к Люциферу, чтобы не разрушить таинство древнего колдовства.

— Сумеречный храм, — отозвался он. — Древнейшая святыня и место первого падения.

Владыка простер перед собой руку, и в мгновение ока в огромных

вазонах черного гранита запылало пламя, открыв взгляду картину упадка, запустения, но в то же время ужасающего величия и какой-то дикой красоты. С виду так называемая «святыня» больше напоминала причудливый гибрид готического храма и самой обыкновенной пещеры. Сросшиеся в хаотичном порядке сталактиты с грубо вытесанными капителями являли собой прообраз древней архитектуры; арочные проемы, над которыми зиждился высокий свод, были затянуты паутиной и укрыты толстым слоем серной пыли, что придавало им желтоватый оттенок; на полу же расстелилось огромное озеро, укутанное клубящимся туманом, поднимающимся от воды. С противоположной от портала стороны находилось некое подобие алтаря, напоминающего собой испещрённую какими-то знаками надгробную плиту, на которой еще сохранились следы запекшейся крови. По всему периметру «зала», установленные на высоких пьедесталах, растущих прямо из воды, стояли черные вазы, в которых ныне пылал огонь, отражавшийся в черных водах рыжими разводами — завораживающее зрелище. Но когда взгляд Авроры застыл на стене, душа ее содрогнулась одновременно от восторга и необъяснимого страха: позади алтаря с обеих сторон в стену вгрызлись две ниши, внутри которых, заключенные в резную раму искусной работы, находились наполированные до зеркального блеска черные глыбы. Одна из них пустая, но во второй четко прослеживались очертания женской фигуры. Нет, не очертания — скорее то было отражение потустороннего мира, из которого на свободу пыталась вырваться заточенная там жертва.

— О, мадемуазель, не обращайте внимания на эту разруху, — видя ее взгляд, отозвался владыка. — С тех пор, как силы небесные запечатали этот портал, лишь однажды демоны переступали порог этой «святыни»: в день, когда Астарот решился испросить благословения на заключение темного союза.

Аврора много раз слышала историю о том, что из всей проклятой братии Астарот был единственным, кто решил связать себя супружескими узами, но никогда не вдавалась в таинства оного ритуала.

— Благословения? — осмелилась переспросить она. — У кого?

— У силы превосходящей! Ни демонам, ни тем, кто находится у них во служении не дозволено заключать подобные союзы. Все до единого: бесы, вампиры, оборотни, ведьмы и прочая нечисть должны испросить позволения. В противном случае их ждет страшная кара.

— Но почему?

— Неужели не понимаешь? — иронично произнес он. — Приближая к себе кого-то — становишься уязвимым. В нашем мире не приветствуют подобных вещей, а потому и наказание за неповиновение похуже смерти.

Люцифер сделал шаг вперед, потащив за собой Аврору, затем еще один, и еще… Со всех сторон их обступила вода, но они шли по ней, будто по земной тверди, от соприкосновения с которой в разные стороны шла многочисленная рябь. По мере их приближения женский силуэт в алькове становился более отчетливым, и девушка смогла различить мельчайшие подробности ее образа. Безусловно, незнакомка была красива: длинные волосы, волной струились по плечам, скрывая обнаженные полушария грудей; ангельское лицо было искажено великой злобой; чувственные губы приоткрыты в последнем желании глотнуть свежего воздуха; огромные глаза обращены куда-то ввысь — все в ее застывшем стане и лике носило на себе печать ненависти и гнева, но в то же время читался в них и какой-то возвышенный аристократизм.

Второй альков был пуст, напоминая собой скорее огромное черное зеркало, в глади которого отражались человеческие пороки, и всякий, кто глядел в него, видел собственные грехи — каждый свои. Подойдя ближе, Аврора всмотрелась в его гладь, которая в мгновение помутнела, являя ей кровавые события минувших дней, произошедшие в родном городке. Десятки жизней, что она забрала, тенью стояли за ее спиной, протягивая к ней костлявые руки. В ужасе девушка отскочила в сторону, оглядываясь назад, но вместо изувеченных жертв увидела лишь искривившееся в усмешке лицо Люцифера.