Асмодей Pictures

Зотов Георгий Александрович

Американские тараканы раздражали многих насекомых подземелья. Случайно залетев сюда лет двадцать пять назад в халатно обработанных инсектицидами пассажирских самолётах, они удивительно быстро популяризировали среди насекомых свой образ жизни. В обществе (даже среди тараканов-коммунистов) сделалось модным питаться остатками гамбургеров, приклеивать на спину декоративные крылья (ибо «американцы» умели летать) и с понтом дела рассуждать о заокеанском благополучии. Гости весьма преуспели в пропаганде, объясняя — у них и помойки слаще, и ареал обитания шире, и жизнь полна бесплатных вкусностей, а великаны с Поверхности их не беспокоят — в критический момент они просто расправят крылья и улетят. Многие прусаки, воодушевившись,

побежали на самолёты в Америку, но тут же выяснилось: условия въезда чересчур жестки. Надо доказать наличие в запасе ста граммов хлебных крошек, иметь справку, что ты не переносчик болезней, а также не везёшь с собой дихлофос. Эмиссары заморских насекомых ездили к областным группам тараканов, раздавали им (такого в подземелье за всю его историю никогда не наблюдали) цельные куски дорогостоящего печенья, хвастались блеском крыльев и производили тем самым полную смуту — вследствие чего среди тараканов зачастую начинались локальные разборки.

— В жопу, — охотно подтвердил Хамад. — Я, брат, их от души ненавижу.

Ненависть к penplaneta amencana в принципе считалась в подземелье хорошим тоном. Хотя все обожали плесень с гамбургеров, остатки кока-колы в бумажных стаканчиках и с большим удовольствием жрали фильтры с отпечатками помады от сигарет «Мальборо», материть пришельцев из-за океана стало доброй традицией. Им никогда не забывали напомнить, что, вообще-то, тут сидят тараканы самой чистой крови, а этих убогих насекомых породила гнилая древесная труха и ядовитое испарения африканских болот.

Раваналунофф, успокоившись, расслабленно кивнул.

— Молодец, — произнёс он с чётким мадагаскарским акцентом. — Ну, хорошо, свою задачу ты выполнил. Ты уверен, что не хочешь остаться здесь? Многие передумывают.

— Я бы с удовольствием, — честно сказал Хамад. — Но у меня на Поверхности срочный дело остался. В образе таракана им не займёшься. Я должен спасти свой друг… а сейчас он даже общаться со мной не будет. У демона девятый разряд — автораспознаваний бесов нет. Человеком был бы — может, ещё узнал, а тараканом — да спаси Иблис, только хуже будет. Тем же тапком без вопросов прихлопнет. Так что извини, брат, э… никак не получайся.

Раваналунофф недовольно пошевелил усами.

— Вот народ пошёл, — зашипел он. — Что в этой Поверхности хорошего? Здесь ты — суперсущество. Если даже в унитаз смоют, всё равно выплывешь. Да как знаешь (раздражённо махнул лапкой), больше не уговариваю. Держи свой рецепт, заслужил. Вот полное заклинание по превращению в человека, а тут в колбочке необходимая мана. И не забудь сначала на простор выйти, желательно на улицу. Тут превратишься — все кости себе в тесноте переломаешь, а в чужой квартире — хозяйка с перепугу может и сковородкой по башке дать, за прошлый месяц шесть наших так полегло. Будь здоров. Всяко бывает, если снова превратишься — ты знаешь, где меня найти. А теперь вали, у меня фруктовая диета по часам: ананас кушаю, специально неделю до гнили выдерживал.

Хамад не помнил, как оказался за дверью.

Он резво пробежал мимо блок-постов: к счастью, тараканы были опьянены прокисшим вином (его в изобилии раздавал боевикам Раваналунофф) и не обратили на него внимания. За ТАКОЕ заклинание тут не постеснялись бы убить даже курьера — набьют челюсти, оторвут крылья с лапками и бросят умирать в коридоре: смерть всегда можно свалить на происки американцев. Пробежав к норе на выход, он подполз к блокпосту.

— Опять за жратвой? — участливо спросил таракан-инвалид без двух ног.

— Ага, — вздохнул Хамад, добавив в голос малую толику слезливости.

— Ну, удачи тебе, сынок, — кивнул ветеран и разблокировал выход.

Раджим крайне осторожно пробрался по трубе вверх. Так, что это? К счастью, вовсе не квартира (как он думал первоначально,

под вой чудовищ охотясь за дефицитным тортом), а, похоже, кухня средней руки ресторана. Да, надо действовать быстрее: таракана пришибут, едва увидят, — боятся санинспекции. Прячась за плитами, он добежал до туалета и прямо на кафельном полу, рядом с бачком прочитал заклинание. Помещение озарила яркая голубая вспышка. Хамад обрёл не только человеческий облик, но и хорошую новую одежду: да, Раваналунофф являлся циничной скотиной и эксплуататором насекомых, однако взамен за рабский труд он всё-таки предоставлял вполне качественные услуги.

Хамад возблагодарил Иблиса и ощупал себя руками.

В первую секунду ему показалось странным, что усы больше не шевелятся, а рук стало в два раза меньше. Инстинктивно хотелось поползти, упав на живот, но он (хоть и не без труда) подавил в себе это желание. В туалете пахло искусственным освежителем и застоявшейся водой, однако для раджима эти запахи казались ароматами богов. Отряхивая костюм, он выскочил из ресторана на улицу. Пошарил по карманам. Увы, денег нет ни копейки, а просить бессмысленно — южанину в Москве никто не подаст. Беззвучно выругавшись, Хамад шагнул навстречу к таксистам, отирающимся у входа в метро.

Ага. Таджик и узбек. То, что нужно.

— Саляму алейкум, — коротко бросил раджим. — Друг, давай в Отрадное.

…Они доехали небыстро — всё-таки пробки. Хамад попросил остановить машину на углу, дабы не привлекать излишнего внимания. Затем, «добивая» крохи маны, обернулся к водителю и за пару мгновений убедил — он подвёз Хамада бесплатно, потому что пассажир — его двоюродный брат, приехавший из родного кишлака на свадьбу сестры. Забрав три тысячи рублей из кошелька «бомбилы», душевно пообнимавшись на прощанье и обещав позвонить, раджим захлопнул дверь «жигулёнка». Завернув за угол, он сразу же остановился — как вкопанный. У подъезда было черным-черно от бронежилетов спецназовцев, застыли около десятка сине-белых машин, светили софитами телекамеры разношёрстной прессы. Пребывая в страшном удивлении, Хамад замер у ободранной парикмахерской. Что здесь происходит? В неведении он находился лишь несколько секунд. Повернув голову и увидев на стене плохо приклеенную бумажку-ксерокс, раджим довольно основательно вник — какую новость ему ещё предстоит узнать.

Глава 4

Откровение

(подмосковный дачный домик, по дороге к Можайску)

Всё время, пока они с Елизандрой долго и нудно ползли по центральным московским проспектам, и уже потом, выехав за город, «летели» со скоростью 100 км/час, Этельвульфа не покидало ощущение — сейчас его возьмут. При остановке на светофорах бес едва унимал внутреннюю дрожь — в каждой улыбке прохожего ему виделся офицер ФСБ, в любой старушке с авоськой, идущей из магазина, — демон из Службы адских псов, занимающейся внутренними судами и расследованиями, в играющих детях — замаскированные шотландские демоны-карлики. Вот-вот девочка в песочнице поднимет глаза, налитые до краёв тёмной мутью, оскалит белые клыки и укажет прямо на него…

Однако ничего подобного так и не произошло.

Они спокойно добрались до тайного убежища Елизандры — дачного домика в подмосковной глуши. На её квартиру было ехать опасно — там наверняка обыск. Корнелий сидел в углу страшно тесной кухоньки, пил чай из пакетика (не фонтан, но всяко лучше ненавистного кофе), успокаивал нервы и переключал каналы телевизора. На чёрно-белом экране то и дело появлялась фотография убийцы демонов, и Этельвульф вновь и вновь всматривался в холодные флегматичные глаза на снимке с уличной видеокамеры.