АС

Конрат Дж. А.

Уэстон схватил телефон и трясущейся рукой набрал номер.

— Горячая линия териантропии, у телефона Зила. Чем могу вам помочь?

— Я… это… то есть это на самом деле?

— Вы териантроп, сэр?

— Да, я гак думаю… это и правда горячая линия для вервольфов?

— Вы именно в это животное превращаетесь, сэр? В волка?

— Понятия не имею. У меня перед этим отключается память, и я ничего не могу припомнить.

— Почему вы думаете, что вы териантроп, сэр?

— Я у себя в… в унитазе

находил, как бы это сказать, всякие вещи…

— Такие вещи, как осколки костей, украшения, очки, клочки одежды, монеты, часы, ключи?

— Откуда вы знаете?!

— Я сама териантроп, сэр. Могу я спросить, где вы живете?

— Нейпервиль, штат Иллинойс.

— Тогда, я полагаю, вы поняли уже, что вы и есть Нейпервильский Потрошитель, о котором столько ходит слухов?

— Это все были плохие люди, — быстро ответил Уэстон. — Про адвоката не знаю, но могу предполагать.

— Мы следили за событиями. Он специализировался на защите растлителей малолетних. Когда у териантропа есть выбор, он предпочитает злых добрым. Созданию, что живет внутри оборотня, плохие больше по вкусу.

— Хм. Приятно слышать. А вы… вы кто именно? Вы тоже вервольф?

— Я белка-оборотень, сэр.

— Когда луна становится полной, вы превращаетесь в белку?

— Да.

— Белку с заячьими клыками и большим пушистым хвостом?

— Именно так.

Уэстон не мог понять, следует ему смеяться или нет.

— И вы уменьшаетесь? Или остаетесь того же размера?

— Того же.

— И вы едите людей?

— Нет, сэр. Не все териантропы плотоядны.

— А тогда, если можно вас спросить… что вы делаете когда превращаетесь?

— Запасаю орешки.

Уэстон попытался тщательно подобрать слова:

— И это… злые орешки?

— Я отношу ваш сарказм, сэр, к состоянию на грани нервного срыва, и поэтому на него не реагирую. Вы хотите получить помощь по поводу териантропии?

— Да, очень. Благодарю вас, Зила.

— Сейчас посмотрю график собраний. Так, завтра, в полдень, будет собрание АО в церкви св. Лючиана в Шомберге — это в десять милях к северо-востоку от вас. Тайное слово для прохода — "Талбот".

— А что такое АС?

— "Анонимные Серые".

— И если я там появлюсь, мне позволят участвовать в собрании?

— Да. Если вы скажете секретное слово.

— Я должен что-нибудь с собой принести?

— Пончики никогда не бывают лишними.

— Пончики. Я их привезу. Вы там будете, Зила? Я бы тогда еще привез арахиса.

— Очень предупредительно с вашей стороны, сэр, но я живу в Нью-Джерси. Кроме того, мне показалось, что вы мудак. Чем-нибудь еще могу быть полезна?

— Нет, Зила, спасибо.

— Спасибо, что позвонили по нашей линии.

Уэстон повесил трубку,

закончив самый нереальный разговор за всю свою долгую жизнь. Час назад он был нормальный человек с некоторыми странностями кишечного порядка. Сейчас он уже был на девяносто девять процентов уверен, что он — оборотень какого-то вида.

Но какого?

Он вернулся на диван, подобрал щепоть шерсти. Длинная, серая, пушистая.

Оборотень-овца?

Нет, он ест людей. Должно быть что-то плотоядное.

Итак: какое серое животное ест других животных?

Волки, конечно. Койоты. Собаки. Коты. А слоны — плотоядные?

Интернет сообщил, что нет, травоядные, и это было приятно знать. Но тут ему вспомнилось другое серое плотоядное.

Крыса.

Крысой он быть не хотел. Крысы — мерзость. Одно дело собирать орешки, совсем другое — плавать в сточных канавах, жрать мусор, нечистоты и падаль. Ужас.

Он вывернулся подмышкой к носу, понюхал, не пахнет ли канавой. Вроде бы нет. Потом он посмотрел на часы и увидел, что до собрания АО осталось всего два часа.

Уэстон быстро забежал в душ, оделся и пустился в путь.

* * *

Ночью прошел снег, придав Нейпервилю еще большее сходство с зимней сказкой. Морозный воздух приятно охлаждал открытое лицо. Некоторую лихорадку Уэстон приписывал своему состоянию: в Гугле говорилось, что у волка нормальная температура — сто с половиной по Фаренгейту.

Сперва он заехал к доктору Ваггонеру забрать серебряный крест. Себе он его оставлять не собирался, но считал, что уничтожить его как улику убийства было бы полезно.

Сестра протянула ему конверт.

— Вы его не наденете? — спросила она, и глаза у нее пускали чертиков.

— Не сейчас.

Но выйдя из офиса, он все же открыл конверт — посмотреть. И правда серебро. Но во всех книгах и фильмах утверждалось, что серебро для вервольфов смертельно. Сделав глубокий вдох, Уэстон вытряхнул крест себе на ладонь. Нет, кожу не жжет. Или это действует только на вампиров?

Уэстон поднес было крест к лицу, собираясь лизнуть, но вспомнил, где эта штука побывала. И вообще, она прошла через организм, а он жив. Значит, легенды врут.

Сунув крест в карман пальто, он зашагал в город, в кондитерскую. По дороге ему повстречался человек, одетый Санта-Клаусом, который звонил в колокольчик, собирая на какую-то благотворительность. Подумав о кресте, Уэстон подошел и бросил его в стальную чашу для пожертвований.

— Берегись! — низким зловещим голосом ответил Санта.

— Простите? — Уэстон подумал, что не расслышал.

— По Нейпервилю бродит убийца. — В дыхании Санты явно чувствовался сироп от кашля. — Необычный убийца. Он выходит на охоту только в полнолуние.