Артуа
Шрифт:
Нет, наверное, на этом много денег не заработаешь. Мне же нужно много и сразу. Я не жадный, но вдруг у моей любимой запросы большие и мне придется соответствовать, хочу я того или нет.
А этот тип, Силуэт, надо же, по крайней мере, в два языка попал, во французский и в наш. Министр финансов Силуэт призывал экономить деньги, не к художникам за натюрмортами обращаться, а к фотографам. А ля Силуэт, смеялись парижане, отсюда и слово в этом значении пошло. Забавная история.
Очнувшись от размышлений, я обнаружил себя смотрящим на хозяина да еще с улыбкой на лице. Надеюсь, улыбка у меня правильная,
Нет, как будто бы все как надо. Хозяин уронил свой взгляд в пол. Хотя что это значит, возможно, он только маскируется подлец и негодяй, чтобы выбрать момент и подло напасть. Переведя свой взгляд на Горднера, я обнаружил, что тот с интересом наблюдает за мной.
– О чем задумался, Артуа?
Что за глупая привычка у меня уходить в себя иногда даже на несколько минут. Сейчас перед Горднером неудобно. Случись что, а я где? Ладно бы, о чем-нибудь умном думал. Ведь о всякой же ерунде, полностью отключившись от окружающего мира, и устремив взгляд непонятно куда.
– Трош здесь вкусный, господин Горднер. Кстати, и дождь почти закончился.
Не дорос я еще до того, чтобы Горднера Эрихом называть. А дождь действительно заканчивается, это легко увидеть в расположенное рядом окно, через которое виден фонарный столб.
Расплачиваясь с хозяином, Горднер добавил к счету серебряную монету, прокомментировав это словами: за благоразумие. И тот лишь молча кивнул головой.
Глава 45. Слиссы.
Когда мы, наконец, выбрались на клочок сухой земли, день давно приблизился к своему завершению. Этим клочком был островок с чахлой порослью редких деревьев посреди бескрайнего болота. Место крайне неудобное для привала и последующего ночлега, но выбирать не приходится, и радостно, что под ногами не чавкающая трясина, которая в любой момент может предательски провалиться, а пусть и такая, но твердая земля. Берег вот он, рядом, до него не больше пары лиг, но туда нам ходу нет.
Весь день мы пробирались этим болотом, держась вдоль береговой черты и старательно обходя подозрительные места, выглядевшие на мой взгляд совершенно также как и вся остальная поверхность вокруг.
Лошади по бабки проваливались в ненадежную твердь, а иногда и значительно глубже. Жара, миллиарды крохотных кровопийц, вгрызающихся в открытую плоть безо всякого предупреждения, зловонные испарения… было от чего отчаяться.
Мы шли вдоль берега не решаясь отдалиться от него вглубь этого ада, а параллельно нам, по берегу двигались люди, преследующие нас и не намеренные от этого отступиться.
Причина вот она, сидит под невысоким уродливым деревцем, имеющим вместо листьев хвою, к тому же всю покрытую безобразными пятнами лишайника.
Барон Чирен фер Бренуа, владелец ухоженных усов, выдающегося носа и презрительного взгляда, который мне хочется погасить парочкой выполненных на совесть оплеух уже второй день подряд.
Фер Бренуа нужен этим людям, не меньше нужен он нам, потому что очень много знает. Мы захватили его еще позавчера именно по этой причине, причем при этом погибли два наших человека, а сам Горднер получил ранение в плечо. Весьма нехорошее огнестрельное ранение с близкого расстояния, так что вполне
Керум был лекарем от Бога, из тех, что лечат не только делом, но и словом. Парни рассказывали, что берегли его, как могли, а он всегда лез вперед, чтобы никому не показаться трусом.
Конечно же, рану Горднера залили уксусом и перевязали, но для того чтобы извлечь пулю необходим умение, опыт и инструмент. Ничего этого у оставшихся людей не было. Ранил его тот самый фер Бренуа, который сидел сейчас под деревом со связанными руками и беспрестанно ругался, совсем не выбирая выражений.
Он может себе это позволить, поскольку не хуже всех остальных понимает свою ценность.
Больше недели мы ждали его появления в глухой деревушке, насчитывающей пару десятков дворов. Нет, фер Бренуа не должен был появиться сам в той деревне, название которой при некоторой фантазии можно перевести как Сморчково. Просто недалеко от нее проходила не очень оживленная дорога юго-востока Империи, и он должен был ею проезжать. До этого примерно такое же время мы провели в Роендере, городке, расположенном на Мулойском тракте, том, что ведет в соседнее с Империей герцогство Эйсен-Гермсайндр. Затем прибыл человек, который долго разговаривал с Горднером, и мы снялись прямо в ночь, хотя до заката солнца оставалось не больше пары часов.
Конечно же, я полюбопытствовал у Горднера, что значат все эти наши телодвижения. Он посмотрел на меня своим тяжелым взглядом, таким уже привычным, поскольку легких у него отродясь и не наблюдалось, и задал вопрос сам:
– Артуа, ты действительно хочешь знать все подробности?
Отличный встречный вопрос, практически напрочь убивающий желание любопытствовать дальше.
Затем продолжил:
– Поверь мне на слово, дело, которым мы занимаемся, весьма благородное.
Пропали люди, барон фер Мостеа, фер Приегуа, барон Свегред, граф Троинсер…
К этому списку я могу добавить еще несколько имен, но тебе это ничего не даст, ты не знаешь их никого. Все эти люди были весьма достойными дворянами и виноват в их пропаже один и тот же человек. Нет, не тот, за которым мы сейчас охотимся. Но он знает, он очень много знает, знает так много, что если мы сделаем все как надо, ты сможешь купить много подарков своей принцессе, и еще останется достаточно денег на не самую скромную свадьбу. –
Затем Горднер помрачнел и добавил:
– Особенно с учетом того, что нас стало меньше.
Фер Бренуа мы взяли легко, в лучших традициях партизанской тактики. Деревья, поваленные в подходящем месте на узкой лесной дороге, дружный залп из засады по эскорту, сопровождающему карету барона.
А не хрен шиковать в такой глуши, верхом надо ездить, поди не герцог.
Вот только мне было не понятно, все-таки мы в Империи, стране законности и порядка, даже несколько удивительному для этой эпохи. Когда я напрямую спросил об этом у Горднера, видя наши приготовления, то сказал:
– Мы на окраине Империи, барон. А здесь совсем другие реалии, совершенно другие.