Артефакт
Шрифт:
Вскоре выходим к лесу, растущему на склонах, повсюду корявые корни. Здесь царство ящериц и змей. Часто дорогу пересекают толстые полозы, разноцветные ящурки прячутся в камнях, а с ветвей срываются тяжёлые птицы и исчезают в непролазных зарослях. Не удержался, сразил камнем одну из них. Птица похожа на тетерева, а может так и есть, я не шибко в них разбираюсь, но уверен, мясо вкусное.
Идём среди леса, довольно влажно, камни во мху. Тропинка петляет между деревьями и целеустремлённо направляется к морю. Уже слышен шум волн. Наконец покидаем заросли, впереди, голая поверхность скалы, на ней выбиты ступени, идущие прямо
Внимательно оглядываю побережье. Видны признаки людей: кострище, пустые раковины моллюсков, на камнях блестит крупная рыбья чешуя, в гальку вбиты шесты для навесов.
— Людей нет, — удовлетворённо молвит Семён, — можем спускаться.
— Похоже, не часто они сюда приходят, — соглашаюсь я, но всё равно прочёсываю взглядом прилегающие окрестности, что-то мне не нравится в этом мирном пейзаже.
Спрыгиваем с последних ступенек на хрустящую гальку. Моментально обдаёт свежестью морской воды. Волна небольшая, даже не пенится, набегая на берег. Как по команде подходим к морю, окунаем руки, умываемся, пугая многочисленные стайки мальков, шныряющих по мелководью. Хочется выкупаться, но не решаюсь, сейчас слишком опасно.
Держась скал, бредём в направлении к дому. Вот только где он, пока не знаю. Вероятно, он за теми далёкими горами, что видели наверху, а это не один день, может даже с неделю.
По гальке идти легко, ноги не вязнут, в тоже время, ступням мягко. Детвора постоянно отвлекается, убегает к морю, мне уже надоело всякий раз их одёргивать, чтоб соблюдали тишину и осторожность. Постепенно и у нас улетучивается чувство опасности, берег пустынен и первозданно чист, следов человека уже нет, расслабились, Семён напевает песенку, на душе хорошо и безмятежно. Так бредём почти весь день, солнце давно спряталось за скалы, длинные тени окрасились в багровые оттенки, налетел свежий ветер, бесцеремонно подняв волну, пора расположиться на отдых, но пока нетерпение толкает нас вперёд.
В сужении между морем и скалами, мы протискиваемся в тесную щель. Ползём, хватаясь за скользкие выступы, чтоб не упасть в воду. Наконец выходим в расширение. Разлом из скал образовывает, что-то вроде маленькой круглой арены. Скалы словно, оплавленные от дикого жара, все стены в потёках застывшей лавы, всё это указывает на то, что в каком-то времени здесь бушевал огонь. В узкие щели между скалами виднеется продолжение берега, он весь в разноцветной гальке, кое-где виднеются выбросы застывшей лавы, а по берегу бродят наглые чайки и ловят мелких крабов.
Сбиваемся все в кучу, решаем, как дальше перелазить через скалы. Если бы не дети, особых проблем нет, на уровне двух-трёх метров виднеются выбоины, можно в прыжке зацепиться, подтянуться, а дальше дело техники, но это только нам по силам. Я посмотрел назад, неужели придётся искать другой путь. Как плохо, берегом сто процентов дойдём да знакомых мест и не так опасно, а наверху лес и в нём хозяйничают первобытные хищники, да и лихих людей достаточно.
— Что делать будем? — обращаюсь я к Семёну.
— Возвращаться надо, — угрюмо произносит он.
— Папа, а если переплыть это место? — быстро моргнув, спрашивает Игорь.
— Да, дядя Никита, — оживилась Светочка, — так хочется выкупаться!
Я глянул в просветы между камней. На подводную скалу налетела небольшая волна, разбилась в пену, что-то блеснуло белым и растворилось на глубине, в панике выпрыгнули
— Придётся идти назад и прорываться через лес, — угрюмо произносит Семён.
— Скоро стемнеет, — я оглядел нашу «арену», — здесь переночуем, утро вечера мудренее, там решим, что делать, может акулы уплывут или ещё что-то произойдёт.
— А вот это и не хочется, надоели сюрпризы, — мой друг сбрасывает топор с плеча, он устало сваливается у его ног, жалобно прогудел, ударившись об пузырчатую поверхность.
Я тоже снимаю меч. Из рюкзака вытаскиваю подарок Йоны, пушистый плед, расстилаю у оплывшей стены, усаживаю на него Светочку. Игорь наотрез отказывается садиться на него, он считает себя мужчиной, поэтому примостился рядом с нами на голые камни.
Тихо, даже слишком, ветер исчез, волна успокоилась, акулы почему-то стремительно дёрнули от берега, их чёрные плавники некоторое время маячили на горизонте и вскоре затерялись в темноте. Что-то мне неуютно, такое ощущение, что происходит дежавю. Завал из скал, что разграничил берег на две половины, словно появился совсем недавно, быть может, даже вчера. У меня возникает уверенность, на этом берегу, каждую ночь происходят непонятные процессы. Именно, каждую ночь! Я повторил про себя появившуюся мысль и быстро вскакиваю на ноги. Семён шарахнулся в сторону, привычным движением схватился за топор: — Враги рядом? — вскричал он.
— Хватаем Игоря и Светочку, и прочь отсюда! — рявкнул я. — Будешь смеяться, но мы почти дома, а это место, берег метаморфоз!
Будто кто-то ждал моих слов, в пространстве ухнуло, завал из скал тихо отползает в сторону, под ногами дёрнулась земля. Мы бросаемся назад, но наш путь преграждает огненная лава, но, к счастью, она не доползает до нас и кристаллизуется в пышущую жаром скалу.
Я понял, выхода нет, нужно пытаться прорваться берегом, но жутко смотреть на него, всюду появились огненные смерчи, а гальку прорывает раскалённая лава и с шипением устремилась к всколыхнувшемуся морю — на дне тоже начались неведомые процессы.
— Бегом!!! — схватив за ладошку Светочку, я бросился вперёд. Следом затопал Семён, волоча за собой ничего не понимающего Игоря.
Пространство дёргается как живое, иногда ломается, выбрасывая из себя всяческий мусор из чужих миров, но раскалённая лава мгновенно пожирает его. Так произошло и со страшным зверем, который попытался прорваться на берег из зигзагообразной трещины в пространстве. Его швырнуло на камни, он упал на спину усеянную шипами, замахал толстыми как у слона конечностями, утробно замычал и был накрыт раскалённым потоком. Неожиданно на дёргающуюся гальку выкатывается грузовик с украинским флагом, из него, как горох, посыпались солдаты, я вижу на их рукавах стилизованные нацистские изображения. Многие в ужасе бросают оружие, мочатся в штаны, закатив глаза, орут, падают на колени и есть чему бояться, из раскрывшегося пространства на них наступают несколько тираннозавров. Беспорядочная стрельба быстро смолкает, раздаётся хруст костей и предсмертные вопли и, вновь огненный вал, который поглощает и украинских фашистов и страшных зверей.