Артефакт
Шрифт:
— Да ну тебя! — в сердцах восклицаю я.
— Но ведь понравилось! — смеётся Семён.
— Невероятная гадость! — я старательно протираю рот куском водорослей.
— Жаль, хотел порадовать.
— Отравитель, — больше для порядка бурчу я.
Молча отведав стряпню Семёна, Зирд вновь как обычно насупился как недовольный ворон, сурово посматривает по сторонам, такое ощущение, сейчас над его головой сверкнёт молния.
Семён некоторое время прохаживается у кромки воды, морщит в раздумье лоб, вздёргивает в удивлении брови: — Места мне до боли знакомые, —
— Не советую, — встрепенулся Зирд, — тут всё пропитано чужой магией.
— Мы сходим, — мягко говорю я.
— Идите вдвоём, — нехотя соглашается он.
— И я с ними, — высокомерно вздёргивает носик Грайя.
— Не могу возражать жрице Огня, — как жаба надулся Зирд.
Маги сбиваются в кучу, стремятся поставить защиту, но у них, ничего не получается, что-то вспыхивает и с противным шипением гаснет. Семён оглядывается, снисходительно улыбается и говорит нам: — Коргов боятся, зря, они на суше очень медлительные. Пойдёмте с нами! — кричит он.
— Нет, нет! Мы в вагон залезем! Долго не задерживайтесь! — Зирд пристально смотрит на нас, весь облик выражает беспокойство. С удивлением догадываюсь, он сильно переживает за нас, но пытается скрыть это чувство.
Железная дорога осталась сбоку. В нагромождениях обломков, едва угадываются, некогда стоящие здесь жилища или храмы. Каменные блоки округлились от времени и обросли разноцветными натёчностями. Если бы Семён не сказал о развалинах, может, мы и не поняли, что в этом хаосе просматривается нечто рукотворное, но он ведёт уверенно, весь облик выражает нетерпение, в глазах разливается серебряное сияние.
У развалин останавливаемся, он что-то ищет глазами. Вблизи ничего не понять, сплошной завал из скал, всё опутано вьющимися растениями.
— Зачем сюда пришли? — я действительно не могу понять, что можно найти в обломках, вероятно даже и когда-то стоящих здесь, зданий, не будем же проводить археологические изыскания. Исходя объёма породы, которую необходимо перелопатить, потребуются годы.
— Пока не знаю, но меня словно влечёт к этому месту, — Семён ходит вдоль завалов, за ним, как хвостик, бегает Грайя.
Наконец он останавливается, подзывает меня: — А вот и дверь… у меня мурашки пробегают по коже… за ней целая Вселенная знаний и не обязательно человеческих, даже жутко становится.
— Где ты её видишь? — я прилежно пытаюсь, что-то понять в буреломе из каменных осколков и мелкой крошки.
— Ну, вот же! — Грайя бесстрашно рвёт ползучие растения, разгоняет красных скорпионов и вытирает ровную поверхность плиты ладошкой.
Склоняюсь над ней. Каменный блок, без претензии на дверь, стоит мощно, края вросли в основную породу и, в данный момент, представляет одно целое с общим монолитом.
— Даже если это дверь, мы её не откроем, — я скептически качаю головой.
— Пожалуй, вы правы, — не спорит друг, но принимается оббивать плиту обухом топора. Кусок натёчности, толщиной в кирпич, отрывается от плиты, с грохотом падает под ноги, в образовавшемся проёме тускло блеснул металл.
—
На удивление Семён быстро освобождает дверь от известковых отложений, отходит к нам, устало опускает топор к ногам.
— Действительно дверь, — я не верю глазам. Грайя с победным видом поглядывает на меня. В отличие от моего скепсиса, она ни на минуту не сомневалась в Семёне.
На двери явственно виднеется выпуклая руническая надпись, где-то я подобное видел, напрягаю мозги, вроде как древнеславянские руны. В любом случае я не в состоянии прочесть, а вот Семён внимательно вглядывается в них, шевелит губами, лицо просветляется. — Понял! Странно, но я действительно понял. Здесь выбито слоговым письмом, причём с разным смыслом, от простого объяснения к сложному пониманию. В самом примитивном значении, просто вход в дом, другое — хранилище истины, а вот последнее является заклинанием.
Семён шевелит губами, капельки пота выступают на мужественном лице, глаза излучают свет. Невольно пячусь, осязаемо веет Силой, мелькают неясные тени, голубая вуаль, словно инеем покрывает поверхность двери, всколыхнулась под ногами земля, струйки пыли вылетают из щелей проёма. Металлическая плита медленно ползёт в сторону, обнажая зал наполненный золотым сиянием.
С трепетом входим внутрь, удивительно свежий воздух заполняет пространство. Зал огромный, его конца не видно, он скрывается вдали. По бокам стоят стеллажи, доверху заполненные золотыми пластинами, они в рунах. Боже, сколько здесь скрытых знаний! Я потрясён, Грайя словно в трансе, глаза блуждают по полкам, щупает пластины, испуганно смотрит на Семёна: -Разве может такое быть? Это наследие Богов?
— Это наследие людей… и не людей тоже, — говорит он и подходит к отдельно стоящей золотой пластине.
— Что там написано? — мой голос дрожит от возбуждения.
— Хранилище основала Раса.
— Какая раса? Белая, красная, чёрная? — вырывается у меня.
— Просто Раса. Таких хранилищ несколько, все они в разных Мирах. Здесь говорится, что это некий стратегический запас для потомков, в случае обрыва Нитей Мироздания и ещё… здесь сказано, идёт война… уничтожено много Земель Расы… но победа над Чёрными неминуемо будет, а окончательно она произойдёт тогда, когда отринет от себя Раса Чёрную Веру и станет свободной от рабства души.
— С этим я согласен. Быть рабом плохо, а рабом божьим вообще гнусно. Рабы любы Чёрным Богам, Светлым это не нужно, — соглашаюсь я.
Грайя в удивлении разевает рот, нечего не понимает из наших рассуждений. Она даже не знает, что такое раб, военнопленные у них есть, их или убивают, или отпускают восвояси, а бывает, даже разрешают остаться жить на правах свободного гражданина, но что бы всю жизнь работать на хозяина, такого у них нет. Кстати, я приветствую этот же принцип в своей стране Граде Растиславле.