Артефакт

Гир Уильям Майкл

Архон протянул руку, провел ладонью по ее волосам, ласково прикоснулся к щеке. У Конни болезненно сжалось сердце.

— Доверься мне, девочка. Посмотри на меня. Вот так. Уже лучше. Я старый боевой конь. Мне не раз удавалось обратить поражение в победу, помнишь? Я сделаю все, чтобы спасти человечество. У меня есть свой собственный флот, кораблями управляют преданные мне люди. Порой на волоске висела судьба целых миров, но мне удавалось предотвратить катастрофу. Ведь правда?

Конни медленно кивнула:

— Правда.

— Так вот,

я не подведу Мастера. — Архон подмигнул, положил руку на плечо дочери и добавил: — Выше нос, девчонка. Кстати, я опаздываю на встречу с посланником Чухутьена. Как бишь его?

— Ван Янг Доу.

— Да, тот самый. — Архон махнул рукой и двинулся по коридору быстрой, размашистой поступью астронавта. — И не забудь, через полчаса обед!

Конни кивнула и потерла ладонью шею.

— Хорошо. — Она смотрела вслед отцу, пока тот не скрылся за изгибом коридора. — Но почему у меня так гадко на душе?

Продолжая терзаться недобрыми предчувствиями, она зашагала по белоснежному туннелю, прислушиваясь к тихому шелесту корабельных систем. Такое огромное и такое опрятное судно. Ей еще не доводилось бывать на звездолетах вроде «Боз». Допуск класса 0.01 открыл перед Конни и Архоном все люки; инженер Андерсон ознакомил их с этим чудом инженерной мысли Братства.

«Он создан руками людей. Он надежен и безопасен, этот артефакт, в котором воплощены самые последние достижения человеческой науки… невзирая на его непостижимую сложность».

Конни провела ладонями по предплечьям, согревая замерзшие руки.

— Сделан людьми. Господи, как хорошо.

Она свернула на очередном перекрестке, направляясь к наблюдательному блистеру, и тут же остановилась, заметив мужчину, который стоял ссутулившись и обхватив себя ладонями. Казалось, он плохо себя чувствует и вот-вот упадет в обморок. Пьяный? Или, может быть, у него горе? Он выглядел донельзя жалко. Конни видела лишь часть его лица, но заметила, что оно белее снега и искажено ужасом.

На нем были капитанские… Ради всего святого, да это же он!

Он поднял к звездам перекошенное лицо, его плечи поникли и содрогались.

— …в мирное время летаем, вооруженные до зубов. Почему гибнут люди? Почему гибнут корабли? — бормотал он.

— Капитан Карраско? — опасливо окликнула его Констанция.

Он повернулся, изумленный тем, что ей удалось незамеченной подобраться к нему так близко. Боль и ужас в его глазах встревожили девушку. Его губы нервно подрагивали, лицо приняло пепельно-серый оттенок.

— Вас зовут Констанция, если не ошибаюсь?

— Да, это я. — Конни с невольным уважением отметила, с какой быстротой к нему вернулось самообладание. — Что с вами?

Карраско расправил сгорбленные плечи:

— Все в порядке. Просто задумался. Если позволите, я оставлю вас наедине со звездами. Я как раз собирался…

— Капитан, я…

«Как мы могли облечь этого человека такой ответственностью? Сам Крааль утверждал, что на Карраско нельзя положиться. И только из-за

непроходимого упрямства отца он оказался здесь. Черт побери, да ведь это комок обнаженных нервов! Крааль, вы были правы. Если бы я знала, может быть, сумела бы отговорить отца».

Конни закусила губу. Если случится худшее, ей придется взять командование кораблем на себя. Самое правильное в такой ситуации — заранее нащупать все подводные камни, прежде чем пуститься в плавание, от которого будет зависеть ее жизнь и судьбы человечества.

— Подождите. Я отниму у вас буквально несколько минут. — Она вызывающе вскинула брови.

Карраско нерешительно замялся:

— Слушаю вас.

— Нам нужно поговорить. Этого требуют обстоятельства.

«Проклятие. Одно неудачное слово — и он набросится на меня, брызжа слюной. Господи, даже у новорожденных котят больше присутствия духа! И это — герой битвы у Арпеджио? Спаситель „Мориа“, „Клинка“ и „Гейдж“? Кумир Хэппи Андерсона?»

— Хорошо.

На мгновение Конни поймала его взгляд. Страдание и боль, затаившиеся в глубине глаз Карраско, поколебали ее решимость.

— Видите ли… Думаю, вы согласитесь, что ситуация несколько необычная.

Карраско кивнул и робко улыбнулся.

— Где будем беседовать? Здесь? Или вы предпочтете разговор наедине?

Конни задумалась.

— Лучше с глазу на глаз, — сказала она. — Не дай бог, сюда войдет кто-нибудь… вроде Лиетова или Джордана.

— У меня в каюте?

— Да, пожалуй.

Девушка молча шагала рядом с Карраско, украдкой заглядывая ему в лицо. Они прошли по туннелю, миновали люк, ведущий в запретную зону корабля. Карраско остановился у входа в свою каюту.

— Вот мой дом. Живу я скромно.

Он словно стал другим человеком. На его лице появилось насмешливое ироничное выражение. Глаза, только что казавшиеся загнанными и испуганными, теперь смотрели твердо, оценивающе. Карраско буквально излучал энергию и волю человека, привыкшего повелевать. Он прикоснулся ладонью к пластине замка и жестом пригласил девушку войти в уютную комнату, скорее напоминавшую рубку управления — здесь повсюду были дисплеи коммуникаторов, на которых отображалась работа бортовых систем. На столе аккуратными стопками лежали папки с докладами, на экранах вспыхивали и гасли строки зеленых символов.

Здесь царили чистота и порядок — именно так должна выглядеть каюта образцового капитана. По дороге из блистера Карраско преобразился до неузнаваемости. Теперь он внимательно присматривался к гостье.

Конни бросила на него неуверенный взгляд.

«Кто вы, капитан Карраско? Куда исчез тот сломленный человек, которого я видела в блистере? Или это всего лишь маска? Господи, неужели у него раздвоение личности?»

Карраско кивком указал на голографические изображения.

— Отсюда я могу следить буквально за всем, — объяснил он. — Первый монитор показывает состояние реактора. Цифры, которые вы видите на экране…