Арпонис
Шрифт:
— Это было шесть лет назад, — сказал он.
— Я точно не помню. Наверное. А что?
Прижавшись лбом к стеклу, Сашка смотрел на улицу.
— Я принес ее из другого мира, — осторожно проговорил он и услышал, как мама вздохнула за его спиной.
— Опять ты фантазируешь. Ну сколько можно!
— Это не фантазия! — оборачиваясь, сказал Сашка. — Я действительно там был! И сегодня получил этому подтверждение.
— Какое подтверждение? — с недоумением спросила мама.
— Сегодня в библиотеке я видел рисунок, на котором изображено то самое место, где я был, — твердо сказал
Мама нахмурилась.
— Слушай, у нас уже состоялся как-то неприятный разговор на тему о твоих фантазиях. Ты способен погрузиться в них с головой настолько, что сам начинаешь верить в их реальность!
— Я говорю правду.
— Кончай нести ахинею! — возмутилась мама. — Подумай сам, о чем говоришь. Зачем сочинять небылицы?
Сашка почувствовал, как кровь ударила ему в голову.
— Я не сочиняю! — воскликнул он. — Я на самом деле там был! Там был замок, песок… И море!
Горячась, он стал рассказывать, сбиваясь и повторяясь, пытаясь разом описать то, что видел, и свои ощущения. Мама сильней нахмурилась, но слушала не перебивая. Наконец, когда он замолчал, она сердито произнесла:
— Санька, это же очевидно, что или ты увидел это во сне, или поверил в собственную дурь. Пойми — то, что ты сейчас говоришь, нормальному человеку даже в голову не придет. Подожди, дай сказать! — прервала она его попытку возразить. — Я тебя выслушала, теперь ты меня послушай… Я допускаю, что ты в это веришь, да только это сказка! Наваждение, вроде миража в пустыне. Другие миры бывают только в фантастических романах и в разных фэнтези, но мы-то живем в реальности, не допускающей параллельных миров.
— Откуда ты это знаешь? — Сашка вскинул на маму глаза.
Уверенность его взгляда смутила ее. Она чуть замялась, но проговорила твердо:
— Потому что нет свидетельств обратному.
— А если я предоставлю тебе такое свидетельство?
— Какое? — усмехнулась она. — Свою раковину?
— Рисунок в древней книге, — сказал он.
— Санька, — сказала мама, — сам подумай, что может доказать рисунок? Да в какой угодно книге! Скорее это доказывает, что ты нуждаешься в наблюдении психолога. — Она жалостливо посмотрела на него. — Очнись, ты дуришь сам себя!
— Ничего подобного!
— Сам сказал, что заснул.
— Мне это не приснилось! — рассерженно произнес Сашка. — То есть раньше я думал… Но сегодня я опять увидел это место. В книге, которой пятьсот лет!
Мама задумчиво посмотрела на него.
— Ты знаешь, что такое дежа-вю? — неожиданно спокойно спросила она.
— Нет, — надулся Сашка.
— Внезапно возникающее ощущение, что человек уже был в данной ситуации или в данном месте. Причем всё сходится до деталей. Психологи считают, что это происходит, когда слуховая или зрительная информация случайно попадает в место долговременной памяти у нас в мозгу. Происходит путаница — человек воспринимает это как мгновенное узнавание места или обстоятельств. Даже запахов.
— Хочешь сказать, что у меня в голове произошло короткое замыкание? — поразмыслив, угрюмо спросил Сашка.
— Можно и так выразиться. Только в этом нет ничего страшного, такое случается почти с каждым. Нечасто, но бывает. Заблудившиеся
В дверь позвонили, мама пошла открывать. Это, как пить дать, была тетя Зина, которую Сашка терпеть не мог. Во-первых, она всегда смотрела на него неестественно добрым взглядом. А во-вторых, она разговаривала таким тихим, проникновенным голосом, словно пришла навестить душевнобольного. В ее улыбке, в каждом жесте он видел фальшь и искренне недоумевал, почему того же не видит мама. При появлении тети Зины Сашка предпочитал исчезнуть в своей комнате и обычно не выходил оттуда до ее ухода. Вот и сейчас он закрылся у себя, прислушиваясь к голосам на кухне, где мама с тетей Зиной оживленно о чем-то болтали.
Мысль о дежа-вю испортила ему настроение, потому что опять поколебалась его уверенность в том, что в тот летний день он оказался у моря, в виду замка. Раздумывая, радоваться этому обстоятельству или огорчаться, он сидел на тахте, не замечая, что за окном уже почти стемнело и в комнате тоже стало темно.
Вертя в руках несчастную раковину, будто ожидая от нее ответа, Сашка угрюмо размышлял о том, что все его заумные рассуждения о принципе Оккама разбились вдребезги, как только дело коснулось его самого.
Но вот голоса стали громче. Не успел Сашка обрадоваться тому, что мама, видимо, уже провожает свою подругу, как дверь в комнату распахнулась. Мама шагнула внутрь и, спросив, почему бы ему не зажечь свет, протянула руку к выключателю на стене.
— Не надо, — хмуро попросил Сашка, ткнувшись взглядом в пол.
— Как хочешь, — сказала она. — Тогда хоть поздоровайся с тетей Зиной.
— Здравствуйте, — буркнул он, не поднимая головы.
— Здравствуй, Саша, — ласково произнесла гостья. — Мама мне сообщила, ты сегодня дежа-вю испытал? Я занимаюсь психологией, и у меня большой опыт в этой сфере. Мы могли бы проанализировать вместе, что с тобой произошло.
Сашка поежился, услышав ее голос. Тетя Зина говорила с отвратительным придыханием, в конце каждой фразы переходя почти на шепот.
— Какая у тебя замечательная раковина! — заметила она.
Сашка моментально рассвирепел. Ну уж это точно не ее ума дело! Он вскинул на гостью глаза.
В освещенном проеме двери фигура тети Зины казалась темной, почти черной. Чуть наклонившись, она смотрела ему прямо в лицо. Однако Сашка смотрел не на нее.
В полушаге за ней находилась зыбкая, странная тень. Тень была значительно больше ее несколько грузной фигуры и нависала, сливаясь с ней каким-то жутким полукоконом. Сашка по-детски убрал раковину за спину, словно любимую игрушку, и тень за спиной гостьи внезапно хищно задрожала, подавшись в его сторону.
От навалившегося ощущения опасности у Сашки на затылке зашевелились волосы. Чувствуя панический страх, он вскочил с кровати. Сердце его забилось как сумасшедшее, а ему самому стало тесно, будто он умудрился занять собой всё доступное пространство в комнате.
Гостья чуть заметно отшатнулась, устремив на него удивленный взгляд. А Сашка, глядя, как отброшенная неизвестной силой тень быстро сокращается, всасывается обратно, превращаясь в мерзкий горб, колышущийся за спиной тети Зины, медленно приходил в себя.