Ароматы
Шрифт:
— Которого?
Он уставился на нее.
— Ты — этот ребенок, Мартина. Ты выросла, и я женюсь на тебе. Сними платье.
— Нет!
— Точь-в-точь как твоя мать. Не хотела, пока свадьбу не сыграем. Ну, сыграем с тобой свадьбу, ладно. А пока раздевайся.
Испуганная и задыхающаяся в зловонной комнате, Мартина рванулась к двери.
Он посмотрел на нее с мягким упреком. — Куда же ты? Я рассказал тебе о твоей матери, как ты хотела. Больше никто на свете не помнит о ней. Она умерла. В декабре, от инсульта. До этого у нее была депрессия с элементами паранойи. А вообще у нее было крепкое здоровье. Мы с ней гуляли
— Так вы ее навещали каждую неделю?
— А как же, ведь она была дочерью моего лучшего друга. Я держал ее в купели. Я чувствовал ответственность за нее. Ну, а теперь мы попьем чаю.
Он пошел на кухню, на этот раз помня, зачем идет, но вдруг выскочил оттуда, взволнованный и рассерженный, и закричал на Мартину, снова называя ее Одилью.
— Ты погубила меня, Одиль. Из-за тебя я живу один в этой грязной дыре. Товарищи не верили мне, они думали, что я щажу этого Жолонэя ради тебя. Но я ждал твоего зова. Л когда ты прибежала ко мне как безумная и мы пошли за ним, он уже скрылся вместе с девочками. И они подумали, что это я помог ему! — По его обвисшим щекам потекли слезы. — Они обвинили меня и накинулись, как собаки на зайца.
— И они схватили вас?
— Как бы не так. Я скрылся, как и этот Жолонэй. А он был неплохой малый. Он сотрудничал с немцами по наивности — он был бизнесменом и считал, что вправе заниматься своим делом. А партизана он убил случайно… Убил, спасая свою жизнь. А ты хотела убить из демонской злобы, Одиль. Убить нашего ребенка! А он спас Мартину. Ты должна быть благодарна ему. Я слышал, что он уехал в Америку. Наша маленькая девочка растет там.
Мартина больше не в силах была слушать.
— Я должна уйти. Откройте дверь, пожалуйста, — сказала она твердо.
Он повиновался, как автомат, и открыл дверь.
— Очень приятный визит. У меня теперь мало посетителей. В следующий раз я напою вас чаем.
Мартина выскочила за дверь. — Спасибо, — сказала она тонким дрожащим голосом и ринулась вниз по лестнице.
— Когда увидите вашего отца, — крикнул он ей вслед, — скажете, что я его прощаю.
Мартина бежала через поле, завывая, словно раненый зверь. Услышав свой голос, она резко остановилась и замолчала. Бежать некуда. Поиск закончен. Надо возвращаться домой.
ЧАСТЬ VI
Сестры Джолей
1973–1982
1
1973–1982
Декан вручил Марти диплом Гарвардской школы бизнеса. Она заняла третье место, и Ви, сжимая в руке сумочку, глядела на нее с гордостью, в то же время испытывая какое-то смятение. Ведь сама Ви окончила только обычную школу, а сестра — колледж и школу бизнеса.
Марти, гордо вскинув черноволосую головку, спустилась с лестницы и направилась к Ви. Сев рядом, она широко улыбнулась и подмигнула ей.
Ви нахмурилась. Она так и не узнала, где Марти раздобыла деньги для окончания колледжа, — у нее она взять не пожелала. В памяти Ви возникло воспоминание — золотой браслет, который маленькая Марти подарила ей по случаю окончания школы, украв ее же деньги. Может быть, и деньги на окончание колледжа она раздобыла таким же образом. Ее поступки непредсказуемы.
В 1970 году Ви прекратила поиски Марти — на яхте «Аполлон» ее не оказалось,
Акции Армана разделили следующим образом: сорок процентов получила Ви, сорок процентов оформили на имя Мартины, и двадцать процентов получили Филиппа и Чандра, которые взяли на себя управление долей Мартины.
Ви надеялась, что Марти подаст весть о себе 7 января 1973 года, в день своего двадцатипятилетия, но только 5 мая Ви услышала по телефону голос младшей сестры, которая приглашала ее на вручение дипломов. Она говорила так спокойно, как будто виделась с сестрой не три года, а неделю назад. На возбужденные, истерические возгласы и вопросы Ви Марти ответила невозмутимо: «Поговорим, когда встретимся».
Расстроенная Ви умоляла Мартину сказать о себе хоть что-нибудь.
— Я переменила фамилию, — сказала Марти. — Теперь меня зовут Мартина Жолонэй.
Ви уставилась на трубку, не веря своим ушам. Что все-таки случилось с Мартиной после смерти Армана?
Алан Брие отвез ее в Каркассон, где Марти села на марсельский поезд. Решив дождаться в Марселе прибытия «Аполлона», она сняла номер в гостинице и стала ждать.
После поездки в Каркассон Марти был ясен ее дальнейший жизненный путь: она вернется в Америку и начнет все сначала. Окончит колледж, потом школу бизнеса, войдет в фирму «Джолэй» и одержит верх над Ви. Она станет главой фирмы и добьется успеха в память отца. Что бы ни делал Арман во время войны, Марти знала одно: он спас ее жизнь. И Марти докажет, что она достойная дочь, докажет покойному отцу, что вовсе не любимица Ви, а она, Мартина, — его подлинная наследница, которая осуществит все его надежды и прославит его память.
Но сначала она должна была дождаться в Марселе яхты «Аполлон» и взять реванш у Жан-Люка. Не отомстить, нет. Он должен заплатить за свое предательство деньгами, которые ей нужны и на которые она имеет право.
Яхта прибыла на третий день, и Марти из окна своей комнаты в отеле, расположенном напротив пристани, увидела, как пассажиры сходят на берег. Спрятавшись в подъезде, она свистнула Жан-Люку, когда он проходил мимо, он тотчас же обернулся и увидел ее в приоткрытую дверь. Она повела плечом, он понял знак и пошел за ней.
Марти привела его в свою комнату. — Слава Богу, что ты жива! — воскликнул он, протягивая к ней руки. Она отпрянула.
— Не тронь! — сказала она резко. — Ишь ты, нежничать вздумал. Ты, вонючий подонок, заплати-ка мне за свою подлость.
Скрестив руки на груди, Марти смотрела на Жан-Люка мрачно и решительно. Он попытался смягчить ее:
— Марти, дорогая моя, мне так жаль…
— Стой, где стоишь. Только посмей подойти ко мне! Когда я спаслась с этой дьявольской яхты, я готова была убить тебя. Теперь это прошло, мне на тебя наплевать. — Она посмотрела на Жан-Люка презрительно-равнодушно. — Ты мне толковал, что я могу стать блестящей женщиной. Я знаю, что многое могу, и обойдусь без твоей помощи. Ты хотел сделать меня шлюхой высокого класса, а я стану деловой женщиной. Но ты у меня в руках, и я возьму с тебя выкуп — на учебу нужны деньги. Ты должен мне тридцать тысяч долларов, срок — до послезавтра, и я сразу уеду в Америку на «Генуе».