Аромат крови
Шрифт:
Выступление неслось к финалу. Сорвав овации, маг шагнул к краю рампы и попросил выйти из зала даму, только самую храбрую, не боящуюся призраков. Зашелестели взволнованные голоса. Кажется, кто-то поднялся из кресла, но всех опередила зрительница, которой фокусник подал руку и помог подняться.
Сияние софитов и рампы искажало зрелище. Но даже легкое ослепление не помешало увидеть нечто любопытное. Блестя, как рыбка чешуей, на сцене стояла Клавдия Васильевна Агапова в фантастическом платье, словно сотканном из драгоценных камней. И хоть к Родиону обращена
– Пгошу тишины! – выкрикнул карлик, изображая дурной французский акцент. – Сейчас вы увидите незабываемый бой кгасавицы с пгизгаком!
Прокатился вздох удивления. Как все-таки мало надо, чтобы дурить голову большому количеству народа. Ну, не будем о грустном…
Пока публика охала, перед нею незаметно опустился почти прозрачный занавес. Из зала его не видно, свет мешает. Не то что из-за кулис. Ассистент принялся старательно изображать барабанную дробь, будто перед расстрелом. Метнувшись в глубь сцены, Орсини вернулся с бутафорским мечом, выглядевшим как настоящий. И сунул в руку Агаповой.
– Пгизгак, явись! – завыл он.
Под сценой из неприметного люка включился проектор. На прозрачный занавес легло широкое пятно света, в котором обозначилась тень. Наверняка привидение… Так и есть. Призрак, похожий на вялый мешок, ожил и медленно двинулся как бы на женщину. Самые нервные зрительницы отчаянно закричали (а может – специально научены, с фокусника станет).
– Бейся, кгасавица!
Агапова стала послушно тыкать воздух бутафорской палкой в фольге, но зрители видели, как меч проходит сквозь призрак. Долго выносить такое издевательство нежить не смогла и рухнула сдувшейся тряпкой. А кому понравится, когда за здорово живешь мечом дырявят. Зал затих. Орсини вывел на подмостки храбрую даму, прозрачный занавес между тем незаметно скользнул вверх. Все потонуло в громе рукоплесканий. Фокус удался.
А сыскная полиция чуть не лопнула от гнева.
Отпустив Агапову и собрав все букеты в охапку, счастливый Орсини направился к кулисе. Тут ему преградили дорогу.
– О, нет! Я не даю автографов! – отмахнулся он, не поднимая головы, и вдруг учуял неладное. – Что вы здесь делаете? Почему за кулисами посторонний? Кто пустил? Посторонним здесь нельзя! Вы из газеты? Какое безобразие! Где полиция?
– Уже здесь, – холодно обрадовал Родион.
Фокусник еще пытался возмутиться:
– Что это значит?
– Сыскная полиция. Чиновник для особых поручений… Чиж Антон Иванович.
Орсини резко изменился в лице, заулыбался, сообщил, как ему приятно, и спросил, любит ли господин Чиж фокусы.
– Нет, не люблю. Желаете говорить в участке или пройдем к вам в гримерную?
Конечно, фокусник пригласил в гости. Но тут откуда ни возьмись, не хуже призрака возник Лебедев, за которым следовал молчаливый паж с фонарем.
– Ванзаров, тысяча дохлых баб! – закричал он. – Вы ошиблись, слово даю. Ваша логика ни на что не годится. Я обшарил эту вонючую дыру, и хоть бы капля крови. Думайте,
– Как раз разговариваю с важным свидетелем…
– Где свидетель? – Лебедев честно обернулся, но со своего роста упустил великого Орсини.
Фокусник нервно захихикал.
– А, вот вы где прячетесь… – И Аполлон Григорьевич постучал в цилиндр. – Вылезай, грибок, иди в кузовок.
Давненько любимец публики не испытывал такого шока. И поделом, нечего людям голову морочить.
– Вам дама знакома? – спросил Родион, чтобы быстрее сменить тему.
Пребывая в глубокой печали, Орсини не понял вопроса.
– Та, что с призраком билась.
– Ах, эта… Нет, впервые вижу. Номер рассчитан на случайную персону из публики.
На этот счет чиновник полиции держался другого мнения, но спорить не стал. Не до мелких препирательств сейчас.
– А где ваша ассистентка? – спросил он.
– Вам-то она зачем?
– Отвечать, когда спрашивает сыскная полиция! – строго сказал Лебедев.
– Да! – вдруг взвизгнул Коля. Звук этот вылетел от долгого воздержания, как пробка из взболтанной шипучки. На фоне Орсини даже Гривцов почувствовал себя великаном, и вот – не сдержался. В ужасе Николя снова зажмурился (видно, детская привычка) и прижал к груди фонарь. Но когда раскрыл один глаз, Лебедев добродушно показал, как отрезает большим пальцем язык. Но увлеклись мы… Орсини и так на все готов.
– Да откуда мне знать! Мерзкая девчонка! Мало того, что на репетицию не явилась, так еще представление пропустила. Я один на сцене кувыркался! Вот только явится, я ей задам! Выпороть мало! На куски порву!
Пришлось спросить, часто ли такие фокусы выкидывает ассистентка.
– Еще чего! Живо бы вылетела на улицу!
Из чего следовало: такое случилось впервые.
– Ее зовут Вероника Лихачева? – уточнил Родион.
– Откуда вы узнали? Это имя на афишах не печатают.
– Она собирается участвовать в конкурсе красавиц…
– Она собирается! – передразнил Орсини. – Это меня пригласили участвовать!
– Неужто как красавицу? – расплылся Лебедев в улыбке.
Фокусник тщательно сделал вид, что пропустил мимо ушей.
– Буду показывать новейший номер. Премьера! О, обещаю вам: это подлинное чудо! Публика еще такого не видела! Волшебство и фурор!
– Что-то с летающими частями тела?
– Не скажу! Я держу фокус в страшной тайне. Это сюрприз. Могу лишь намекнуть, что в нем примет участие победительница конкурса!
Лебедев зааплодировал над головой маэстро. Но Ванзарову было не до того:
– Значит, госпожу Лихачеву не видели целый день?
– Пусть только вернется, я ей устрою. Придушу собственными руками!
– Лучше зарезать, – посоветовал добрый криминалист. Видно, тоже фокусы не любит. Или два великих специалиста, каждый в своем роде, не могли ужиться на одном клочке закулисья. Тесно гениям друг с другом. Вот и толкаются.
Орсини испуганно уставился на гиганта.
– Что?
– Говорю: чик по горлышку – и в прорубь.