Аромат крови
Шрифт:
– Почему вы отказали от участия в конкурсе Лизе?
Госпожа Маслова не поняла вопрос:
– Какой Лизе? О чем вы? Мы никому не отказываем. Красота не знает ни возраста, ни социальных различий, я так считаю. У нас самые разные участницы. Нужно лишь добровольное желание и чтобы было в чем выйти.
– Именно так думала Лиза…
– Да о ком вы? – не на шутку разозлилась Маслова.
– О горничной Эльвиры Ивановны. Сегодня она пришла, чтобы записаться, но ее обвинили в краже платья
Лидия Карловна добродушно засмеялась:
– Какие глупости. Это она вам сказала? Ох уж эти барышни, такие выдумщицы. Бросит любимый, она наплачется, а потом сочинит дурацкую историю.
– Как было на самом деле?
– Да ничего и не было! Девушка эта пришла раньше собрания, что-то около трех. Спросила, можно ли еще записаться на конкурс. Я сказала, что с такими данными с радостью взяла бы ее, но все места уже заняты. Если желает, могу записать в резерв, у нас такой имеется, мало ли кто заболеет или не сможет. Она ответила, что подумает.
Если выжать женские эмоции, то в сухом остатке будут факты, не сильно отличающиеся. В конце концов, Лиза – существо истеричное, могла принять за обиду любую ерунду. Девушка как на иголках: замуж пора, а никто не берет. И красота увядает. Любая занервничает.
– А платье? – напомнил задумчивый юноша.
– Что – «платье»?
– Разве вы не обвиняли ее в краже?
– С какой стати? Она принесла его, сказав, что Эля просила здесь подержать.
– Зачем прятать здесь? Разве дома мало места?
– Вы, наверно, уже знаете… – осторожно прощупала Маслова и убедилась: знает. – Клавдия Васильевна и девочки тоже участвуют. А женщины такие существа, что даже сестре и дочери не уступят в вопросах красоты и изящества. Непременно надо быть первой. В тайне держат наряды, чтобы другая лучше не сделала. Таков женский характер.
– Понимаю, – согласился глубокий знаток предмета, чем вызвал неприметную улыбку дамы. – Лиза принесла платье, чтобы сдать на секретное хранение. Куда положила?
Ему указали на левую ширму.
– Но теперь его там нет?
Маслова только руками развела.
– Украл кто-то из ревнивых конкурсанток?
– Что вы такое говорите. Женская зависть, конечно, страшнее клинка, но у нас, слава богу, все мирно. Нарядов хватает у каждой, девочки не ссорятся…
– Можно их полный список?
Из-под стопочки листков на конторке появилась четвертушка писчей бумаги со столбиком фамилий, писанных чернилами. Черными. Как цифра в хризантеме. Около «Агапова Э. И.» красовалась заветная четверка.
– Почему в списке только одна Агапова?
Лидия Карловна несколько замялась:
– Понимаете, такая ситуация… Не совсем прилично…
Действительно, что подумает публика, если из двенадцати
– Под какой кличкой… тьфу ты, фамилией Клавдия Васильевна стартует? – спросил Ванзаров, хотя уже нашел подходящие инициалы.
– Выступит под своей девичьей: Лоскутова.
– То есть номер десять. Влада Ивановна под честной фамилией мужа – Вонлярская и номер шесть?
– Именно так. Ольга Ивановна – это Изжегова. Ее – первый. Очень прошу: все это между нами.
Сыскная полиция обещала хранить женскую тайну, как свою. Но списочек возвращать не спешила и к тому же занудно повторила:
– Но куда же делось платье Эльвиры Ивановны?
Лидия Карловна посветлела лицом:
– Да что же я! Ну конечно! Перед самым собранием, когда девочки уже начали собираться, зашла Вероника…
– Это кто? – перебил Родион, стараясь найти в списке инициалов первую «В». Таких нашлось две.
– Вероника Лихачева… Да вот она под номером восемь.
Действительно совпало. Рыцарское сердце дрогнуло предчувствием удачи.
– Что было дальше?
– Вероника сказала, что сможет побыть недолго, зашла за ширму, увидела новое платье и спросила разрешения померить. Я не возражала. Выскочила в нем, такая красавица, сказала, что сбегает, посмотрится в зеркало.
– Она возвращалась?
– Ой, нет… – вдруг растерялась хозяйка. – Я и забыла об этом. Столько дел, каждая лезет со своими претензиями…
– Где найти госпожу Лихачеву? Мне срочно.
– Чего проще: идете за кулисы к Орсини, она у него ассистентка. Выступление как раз началось.
Ванзаров вскочил так резко, что стул был повержен на паркет. Взволнованный юноша не замечал подобных мелочей.
– Последний вопрос: Лада и Ляля были на этом собрании?
– Сильно опоздали. Наверно, с полчаса… Вы уж и домашние имена их знаете?
– А Клавдия Васильевна?
– Тоже не вовремя. Приехала, посидела считаные минуты и отпросилась. Сказала: срочные заботы…
Сыскная полиция уже рвалась в бой, но следовало кое в чем подстраховаться.
– Прошу, госпожа Маслова, нашу беседу держать в строжайшей тайне. Особенно от Эльвиры Ивановны. Если желаете ей добра. Только в этом случае обещаю, что о ваших маленьких фокусах с фамилиями не будет известно прессе.
Родион исчез так быстро, что не заметил, как женщина схватилась за сердце. А полным нельзя волноваться.