Армагедец
Шрифт:
Совсем неудивительно, что и успеваемость у обоих решительно улучшилась. Особенно разительные перемены произошли с Петькой, и если в первое время учителя, по старой памяти, норовили ограничиться «десяткой», то через пару недель в дневнике появились и заветные «двенадцать» баллов, сначала по истории, а потом по химии, старое увлечение, что и говорить. Вполне понятно, что Петькины родители, которые раньше особо не радовались тесной дружбе между ребятами, как правило, приводившей к скверным результатам, теперь с удовольствием замечали,
После уроков в пятницу, когда так приятно посидеть на лавочке под ласковыми лучами октябрьского солнца, Сашка теперь почти так же энергично, как и раньше, шел по Пушкинской, и вдруг вновь почувствовал это противное сердцебиение. Присел на скамью в небольшом скверике. Несколько студентов в белых халатах, видных из-под легких курток, о чем-то громко спорили: «Я тебе говорю по ноль один, один миллилитр, точно, можешь не проверять». Он прислушивался к своему пульсу, а не к разговору будущих врачей. Точно, студенты, вон побежали в больницу на углу: перерыв закончился, верно.
Львиноликий появился неожиданно, может быть, вышел из перехода метро. Сашкино сердце как-то странно екнуло, когда тот остановился рядом.
— Можно присесть, — голос мужчины был приятным, мягким, с едва заметным незнакомым акцентом.
— Да, конечно, — ответил вежливо Сашка.
— Хорошая погода сегодня. Даже как-то жалко, что это последние погожие дни и скоро начнется обычная осенняя слякоть, а там, глядишь, и зима… А я тут некоторое время назад часы потерял, — и он в упор взглянул на Сашку, словно в душу забрался.
— Значит, это ваши часы я нашел, — сам не ожидая от себя такого спокойствия, сказал он, — только опишите мне те, которые потеряли.
— Зачем же описывать, — ответил незнакомец серьезно, и подтянул вверх рукав свитера на левой руке, — вот такие же, как эти.
Одного взгляда было достаточно, они.
— Только я их не ношу, они дома лежат. Тут недалеко, квартал, можем пройти или посидите тут?
— Пройдем, наверное, я там подожду, во дворе, уж очень не люблю по лестницам бегать.
Вместе со странным незнакомцем они вошли во двор. Сашка быстро сбегал домой и принес часы.
— Да. Они, — оценил незнакомец, — спасибо, что хорошо сохранил.
Он молча снял свои и надел те, которые пусть так недолго, но верой и правдой служили Сашке.
— Так, думаю, будет справедливо, — и он протянул ему только что снятые часы, — носи, не бойся, это подарок на память.
— Но… эти, это только часы?
— И часы, и калькулятор, и переводчик… но «только часы», — подтвердил незнакомец Сашкину догадку.
— Жаль, — Сашка чуть не заплакал, еле сдержался, не мальчишка же маленький.
— Ну да ты свое на компьютере наверстаешь — стараясь говорить беззаботно, ответил незнакомец.
— У меня нет компьютера, — Сашка сразу пожалел, что так сказал, но уже не воротишь. — Ладно, не в этом дело. Скажите честно,
— Твоя правда, но технологии эти пока, — он остановился неожиданно, словно подбирая слова, — запрещены, что ли, только в разработке. А вот с твоим компьютером нужно что-то придумать.
— Ничего тут не придумаешь, будут деньги — будет и компьютер, а пока к Петьке побегаю. — Сашка давно и безнадежно мечтал о таком приобретении, но…
— Ладно. Эту проблему мы, пожалуй, решим. Где тут можно купить лотерейный билет? Пойдем, пока есть время.
— Может быть, не сегодня, — предложил из осторожности или из вежливости Сашка.
— Сегодня, именно и только сегодня, — настойчиво сказал незнакомец. — У меня тьма дел в соседней области, так что я без промедления уезжаю в Донецк.
Когда Петька узнал, что объявился хозяин часов, он расстроился почти так же, как и Сашка. Сидели в скверике у зеркальной струи, смотрели на воду и на жениха с невестой, которые приехали сюда, наверное, после церемонии.
— Что она в нем нашла? — как всегда, язвил Петька, желая отвлечь приятеля от грустных мыслей. — Я, когда женюсь, а у меня будет красивая невеста, как Люська, наверное, ни на какие струи не поеду, ерунда какая-то. Посидим с близкими в ресторане, а лучше дома, ты у меня будешь свидетелем.
— Куда это ты собрался? — Сашка развеселился от такой перспективы. — Жить весело надоело, что ли. Я, скорее всего, поздно женюсь, как отец, лет в тридцать.
— А мой женился рано, еще двадцати не было, так что мне и на роду написано торопиться.
— Погоди, никто наперед не знает, как оно будет, хотя, может быть, кто-то и знает… — но про лотерейный билет приятелю не рассказал, побоялся, что Петька будет издеваться.
— Да, жаль все же, что так получилось с часами, интересно было с ними. Да и тебе историю изучать легче, почти по-живому. Ты ведь на исторический пойдешь?
— Скоре всего… Ты же знаешь, как у меня с математикой. Да и нужное это дело. Незнание истории… — Он на секунду остановился, а Петька живо продолжил:
— Не освобождает от уголовной ответственности!
— Это почему же от уголовной, от исторической ответственности, — закончил фразу Сашка.
Больше к этой теме не возвращались. Приятели расстались ближе к вечеру. Дома все было как обычно, пахло чем-то вкусным — мама, видно, пекла. Отец сидел перед телевизором, начинался очередной тираж, и Сашка только теперь вспомнил о том, что это его шанс, его лотерейный билет, который под диктовку незнакомца заполнил в подземном переходе на площади. Достал из кармана, присел рядом.