Армагеддон Лайт
Шрифт:
От бледного лица Агареса отхлынула кровь.
— Я не упаду в обморок, — пообещал сам себе демон. — Всё нормально. Я неосторожно увлёкся красочным зрелищем, вдохнул слишком много дыма горящей церкви, поэтому у меня начались галлюцинации. Один раз я случайно съел просвирку, так неделю пришлось прикладывать смоляные компрессы… А во снах ко мне являлся пьяный архангел Гавриил. Ничего страшного. Постою, подожду пять минут, проветрюсь… Всё обязательно пройдёт.
Однако его надеждам не суждено было сбыться.
Самодвижущиеся картины на стенах показывали полных радости людей — они жевали белые пластинки, запивая коричневой
— Сударь, — слабеющим голосом произнёс Агарес. — Окажите любезность…
Призраки переглянулись и расхохотались.
— Ты чо, мужик?! — гаркнул один из них. — Ближе к вечеру обкурился, что ли?
Отодвинув демона плечом, они двинулись дальше. Гаснущее сознание Агареса привычно отметило: видимо, это дворяне, раз приняли его за низшее сословие, крепостного мужика… Ну естественно, он так одет, будто только что вспахал засеянное им поле.
— Я не курю, — тупо сказал демон вслед горожанам. — Но вероятно, я заболел.
Он перешёл улицу (пару раз чуть не попав под светящиеся повозки). Ощупал стену, не видя вокруг ничего, — окружающая действительность слилась в сплошной блеск и гудение, отражаясь треском и смехом, вспышками разноцветных огней. Но что же это вообще…
ВРАТА АДА! ПРЕИСПОДНЯЯ! ВЕЛИКИЙ САТАНА!
Агарес стоял рядом с церковью Успения. Той самой, на чьи почерневшие купола он с удовольствием взирал всего пять минут назад. Только теперь она выглядела новенькой, буквально с иголочки, и пахла свежей краской. Но не это было самым чудовищным. Агарес внезапно осознал: ОН НЕ ИСПЫТЫВАЕТ БОЛИ И ТОШНОТЫ. Мозг ничего не терзает, руки не трясутся, а во рту нет отвратительного, отдающего серебром привкуса святой воды. СУМАСШЕСТВИЕ. Повинуясь неясному инстинкту, демон, шатаясь, поднялся по лестнице и вошёл внутрь. Тёмное помещение, огоньки свечей.
Ноги Агареса подкосились.
Падая, он схватился за стену. И сейчас же отдёрнул руку — ладонь прикоснулась к иконе. Однако не это испугало демона. Он не чувствовал сильного разряда молнии с покалываниями. Не видел вспышку огня. Не ощущал даже легчайшего жжения.
— В такую мать, — культурно и тишайше произнёс Агарес. — Что здесь происходит?
Он хотел сказать ещё много всего, но слова застряли у него в горле.
Рядом остановился человек в чёрной рясе, с большой окладистой бородой.
— Сын мой, ты пришёл помолиться?
В ушах демона зазвучали погребальные колокола. Ему стало нечем дышать, — немеющей рукой Агарес разорвал ворот рубахи. Правда, ситуацию это ничуть не улучшило.
— На хер молиться… — прохрипел он. — Убирайся… я герцог Ада… слуга Дьявола…
— Слуга кого?! — услышал он удивлённый голос. — Сын мой, кто такой этот Дьявол?
Мир в голове демона раскололся вместе с последними остатками самоуверенности.
—
На его лоб легла прохладная ладонь, пахнущая воском.
— Люцифер? — переспросил бородач. — Главный ангел добра и правая рука Господня? Ну, так сын мой… Все мы смиренные слуги Небес. Тебе нужна чудотворная икона? Смотри.
Он с нежнейшей аккуратностью взял Агареса за локоть — и тот безвольно повиновался. Демон окончательно убедился: у него горячечный бред, вызванный вдыханием частиц пепла сгоревшей церкви. Надо только ждать, когда наваждение развеется. Сам виноват — потерял бдительность, встал слишком близко к костру. А это, знаете ли, хуже просвирки. Помнится, демона Мерезита, что на схожем пожаре наглотался дыма горящих икон, впоследствии всем Адом с ложечки серой отпаивали — бедняга криком кричал, будто ладаном одержимый, уснуть не мог, над тазиком святой водой тошнило, целыми страницами Библию цитировал. Однако, пройдя всего пять шагов, Агарес остановился — как вкопанный. Нет, ну это уже слишком даже для галлюцинации.
С иконы в серебряном окладе на него смотрел Дьявол.
Князь тьмы был благостен и безопасен, как постное масло. Будучи безрог, бесхвост и уж наверняка бескопытен, он взирал на оцепеневшего Агареса с таким сладчайшим елеем во взгляде, что демона едва не вывернуло наизнанку. Плечи Сатаны покрывала белоснежная ткань хитона, а над головой блистало божественным светом круглое колечко — нимб.
— Помолись ему, — ласково шепнул священник. — Святой Люцифер заберёт твои горести. Он наш Спаситель, пожертвовавший собой во имя вечного блага и счастия людского.
— Обяз-зательно, — икнул демон. — Сатана н-наш, иже еси на небеси…
Он не помнил, как оказался на улице. Голова горела огнём. Мысли спутались в клубок.
Внезапно спину разорвала боль. Страшнейшая — как никогда раньше.
Перед тем как потерять сознание, Агарес с паническим ужасом понял её причину.
У него начали резаться крылья…
Глава 2
Затмение
(Москва, 12 сентября 1812 года)
…Демон открыл глаза. Первое, что он увидел, — потолок, и это не особенно его удивило. Большинство пробудившихся от сна встречаются взглядом с потолком — если, конечно, они не уснули на боку. Сверху вниз шли четыре коринфские колонны, из чего Агарес заключил: он в богатом доме. Либо среди купцов, либо среди дворян.
Приподнявшись на локте, он осторожно оглянулся.
Демон возлежал на кровати — довольно удобной и мягкой, покрытой светло-голубыми простынями. По бокам стояла парочка вычурных кресел, а в глубине, ближе к окну (закрытому шторами), за письменным столом сидел человек. Агарес подался вперёд, пытаясь понять, что же тот делает. Незнакомец тыкал пальцами в загадочное приспособление: оно мигало хозяину в ответ короткими вспышками бледного света. «Колдовство», — подумал демон, и ему стало чуточку спокойнее на душе. Он сам обожал на досуге создавать эликсиры из паучьих глаз и жабьей желчи, вдыхая чарующий запах древнего мха шотландских болот. Если он находится в плену, а человек за столом колдун — проще будет договориться. Пообещает ему власть над миром, вечную молодость, умение превращать говно в золото (ну или что тот сам выберет), и дело будет решено.