Армадэль. Том 2
Шрифт:
Суббота, утро. Я хорошо поступила раз в жизни, по внутреннему побуждению, написав таким образом к миссис Ольдершо. Единственное случившееся новое обстоятельство оказалось в мою пользу.
Майор Мильрой ответил на письмо Армадэля, просившего позволения зайти в коттедж и оправдаться. Дочь прочла это письмо молча, когда Армадэль подал ей его на их свидании сегодня утром в парке. Но они разговаривали потом об этом письме так громко, что я всё слышала. Майор упорно стоит на своём. Он пишет, что его мнение о поведении Армадэля составлено не по слухам, а по собственным письмам Армадэля, и он не видит причины изменять мнение, к которому он пришёл, когда переписка между ними прекратилась.
Это
После рассуждений о письме они начали говорить о том, что им теперь предпринять. Строгость майора, как оказалось, произвела обыкновенный результат. Армадэль заговорил опять о побеге, и на этот раз она слушала его, мисс Мильрой все принуждает к этому. Платья её готовы, а летние каникулы в школе, выбранной для неё, кончаются в конце следующей недели. Когда я оставила их, они уговорились встретиться опять и решить что-нибудь в понедельник.
Последние слова, сказанные им, перед тем как я ушла, несколько взволновали меня. Он сказал: «По крайней мере одно затруднение, Нили, не должно тревожить нас: у меня много денег».
Потом он поцеловал её. Возможность лишить его жизни показалась мне реальнее, когда он заговорил о деньгах и поцеловал её.
Прошло несколько часов, и чем больше я думаю о мести, тем больше опасаюсь пустого промежутка до того времени, когда миссис Ольдершо обратится к закону и защитит меня от меня самой. Может быть, было бы лучше, если б я осталась дома сегодня. Но как я могла? После оскорбления, которое она нанесла мне вчера, я порывалась взглянуть на девицу.
Сегодня воскресенье. Понедельник, вторник. Меня не могут арестовать за долг раньше среды. От моих жалких пяти фунтов осталось только четыре! А Армадэль сказал Нили, что у него много денег! Она краснела и дрожала, когда он целовал её! Может быть, было бы лучше для него, лучше для неё, лучше для меня, если бы срок моего долга кончился вчера и полиция задержала меня сию минуту.
Что если бы у меня были средства уехать из Торп-Эмброза со следующим поездом, отправиться за границу и занять себя каким-нибудь новым интересным делом с новыми людьми? Могла ли бы я это сделать, скорее чем размышлять о том лёгком способе лишить его жизни, который проложит путь к богатству? Может быть. Но откуда достану я денег? Кажется, дня два тому назад мне приходил в голову способ достать денег? Да, это — низкая идея просить Армадэля помочь мне! Хорошо, поступлю низко один раз, я дам ему возможность совершить великодушный поступок с помощью туго набитого кошелька, о котором он размышляет с таким утешением в сложившихся обстоятельствах. Сердце моё смягчилось бы ко всякому человеку, который ссудил бы меня деньгами в моём теперешнем отчаянном положении; и если Армадэль даст мне денег, то может быть, моё сердце смягчится и к нему. Когда я пойду? Сейчас! Я не оставлю себе времени продлить унижение от этого поступка и переменить моё намерение.
Три часа. Я отмечаю час. Он сам решил свою участь. Он оскорбил меня.
Да! Я раз вынесла это оскорбление от мисс Мильрой, а теперь вынесла во второй раз от самого Армадэля. Оскорбление приметное, безжалостное, умышленное оскорбление днём!
Я прошла город и сделала несколько сот шагов по дороге, которая ведёт к большому дому, когда увидела
Не говорю ничего более. Когда он сбежал от меня в этот переулок, он пошёл навстречу своей смерти. Я написала Мидуинтеру, чтоб он ожидал меня в Лондоне на будущей неделе и все приготовил к нашему скорому браку.
Четыре часа. Полчаса назад я надела шляпку, чтоб самой отнести на почту письмо к Мидуинтеру, но вот все ещё сижу в своей комнате, с душой, раздираемой сомнениями, а письмо лежит на столе.
Армадэль не причина сомнений, теперь раздирающих меня. Это Мидуинтер заставляет меня колебаться. Могу ли я сделать один из трех шагов, которые приведут меня к цели, без моей обычной осторожности думать о последствиях? Могу ли я выйти за Мидуинтера, не зная заранее, как уничтожить препятствие иметь мужа, когда наступит время, которое превратит меня из жены живого Армадэля во вдову Армадэля умершего.
Почему я не могу думать об этом, когда знаю, что должна думать об этом? Почему я не могу так твёрдо взглянуть на это, как гляжу на всё остальное? Я чувствую его поцелуи на губах моих; я чувствую его слезы на груди моей; я чувствую, как его руки обнимают меня. Он далеко отсюда, в Лондоне, а между тем он здесь и не даёт мне думать об этом!
Почему не могу я немного подождать? Почему мне не предоставить времени помочь себе? Времени? Сегодня суббота. Какая нужда думать об этом, если я не хочу? Сегодня почта в Лондон не идёт, я должна ждать. Если отдам письмо на почту, оно не пойдёт. Притом, может быть, завтра получу известие от миссис Ольдершо. Я должна подождать от неё письма. Я не могу считать себя свободной женщиной, пока не узнаю, что намерена делать миссис Ольдершо. Необходимо подождать до завтра. Я сниму шляпку и запру письмо в письменную шкатулку.
Воскресенье утром. Нельзя устоять! Обстоятельства одно за другим побуждают меня: они толпятся, толпятся и толкают меня все к одному.
Я получила ответ миссис Ольдершо. Эта негодная тварь ползает передо мной и льстит мне. Я могу представить так же ясно, как бы она призналась мне, что старуха подозревает, что я намерена добиться успеха в Торп-Эмброзе без её помощи. Видя, что угрозы для меня бесполезны, она старается теперь мне льстить. Я опять её возлюбленная Лидия! Она обижается на то, как я могла вообразить, что она была действительно намерена арестовать своего задушевного друга, и умоляет меня, как милость для неё, продлить срок расписки!
Я говорю ещё раз: ни одно человеческое существо не могло бы устоять против задуманного в моём положении. Сколько раз я старалась избавиться от искушения, и каждый раз обстоятельства гонят меня. Я не могу бороться долее. Почта, отвозящая мои письма, сегодня вечером отвезёт между прочими и моё письмо к Мидуинтеру.
Сегодня вечером! Если я позволю себе ждать до вечера, ещё что-нибудь может случиться. Если я позволю себе ждать до вечера, я опять могу поколебаться. Мне надоело мучиться в нерешительности. Я должна и хочу облегчить себе жизнь в настоящем, чего бы то ни стоило в будущем. Моё письмо к Мидуинтеру сведёт меня с ума, если дальше останется в моей шкатулке. Я могу отдать его на почту через десять минут — и отдам!