Арлекин
Шрифт:
— Кажется, кто-то на меня воздействует.
— Крест не показывает.
— Натэниел, ты неотразим, но настолько забываться на людях — совсем не в моем характере.
— Ты думаешь, это опять Дорогая Мамочка?
Так я прозвала главу совета вампиров, создательницу всей вампирской культуры. В прошлый раз, когда она на меня обратила внимание, крест мне прожег ладонь, и вынимать его пришлось доктору. На ладони навечно остался шрам. До сих пор крест у меня в сумочке или под кроватью не давал ей приблизиться.
— Не знаю, быть может.
— Не так уж много есть вампиров, которые могут пройти через твои парапсихические щиты, — напомнил
Я надела цепочку на шею — серебро блеснуло на шелковом свитере.
— Ты уверена, что между тобой и серебром достаточно ткани?
— Нет, но я не думаю, что это Мамуля.
Он вздохнул и попытался убрать с лица хмурую озабоченность.
— Ты думаешь, в кино лучше не ходить?
— Нет, Жан-Клод сказал, что сегодня нам ничего не грозит.
— О’кей, — согласился Натэниел, — только мне не нравится, как ты это сказала. Объясни, что сейчас происходит?
— Пойдем сядем, и я тебе расскажу, что знаю. Хотя это и немного.
Мы нашли два места в заднем ряду, так что за спиной у меня была стена, и мне был виден весь кинотеатр. Это не потому, что я вдруг стала параноидально осторожна — нет, не больше обычного. Я всегда, если есть возможность, сажусь в заднем ряду.
Пока шли анонсы, я ему рассказала все, что знала — как я и сказала, это было немного.
— И это все, что Жан-Клод тебе сказал?
— Ага.
— Что-то слишком таинственно.
— Не то слово.
Началась музыка, свет постепенно погас, и убейте меня на месте, если я помнила, как называется фильм, который мы решили посмотреть. Спрашивать Натэниела я не стала — во-первых, это могло ранить его чувства, а во-вторых, сейчас я сама все узнаю.
4
Через три часа с копейками я уже знала, что смотрели мы новую версию «Кинг-Конга». Натэниелу кино понравилось больше, чем мне. Спецэффекты были потрясающие, но я готова была принять смерть обезьяны куда раньше, чем она на самом деле состоялась. Очень с моей стороны нехорошо, тем более что местами фильм был замечательный. Крест у меня ни разу не засветился, и я не была заворожена Натэниелом более обычного. Обычного — это когда сидишь в кино вдвоем, в темноте, на местах для поцелуев, это приятно и забавно, но самообладания не теряешь. Я было подумала дать рукам волю, и с кем-нибудь другим из мужчин моей жизни, может быть, и поступила бы так, но у Натэниела куда меньше внутренних запретов, чем у прочих. Я могла случайно запустить процесс, который мне не захотелось бы заканчивать прямо в кинотеатре. К тому же невозможно одновременно смотреть кино и тискать бойфренда. Я, по крайней мере, так не умею.
Вот что мне после такого длинного кино надо, так это забежать в туалет. Кто бы решил мне такую загадку: почему в мужской никогда нет очереди, а в женский — не бывает такого, чтобы не было? Отстояв, сколько пришлось, я все-таки попала в кабинку. Хорошо хоть там чисто было.
Шум остался снаружи, я была одна. Черт, долгая вышла очередь.
Я натянула и застегнула все, как было. Вот что я люблю в наплечной кобуре вместо набедренной — не рискуешь утопить пистолет в унитазе. Внутренняя брючная кобура, которая не цепляется за ремень, наиболее в этом смысле ненадежна. Пистолеты, в отличие от пейджеров, не плавают, а тонут.
Я расправила чулки, радуясь, что не надо больше возиться с колготками — чулки с подвязками в этом смысле куда удобнее.
Я распахнула дверь кабинки — в туалете никого не было. Когда я пошла к
Вот же паразит маленький! Как смог Натэниел сюда пробраться и оставить подарок? Поймали бы его в женском туалете — шуму было бы…
Я вымыла руки, высушила их и открыла коробку. Пришлось разворачивать слои белой упаковочной бумаги, а в них была маска. Белая, на все лицо от подбородка до лба, с прорезями для глаз. И совершенно ровного цвета — на меня смотрело пустое белое лицо. Зачем бы он мне такое покупал? Будь она кожаная и модного фасона, я бы предположила нечто занимательное на сексуальном фронте, но эта маска была не того типа. Конечно, я в масках того типа не эксперт, так что могла и ошибиться. Если так, то идея меня не привлекла. Я вообще маски не люблю, а с бондажем и подчинением у меня тоже отношения не очень. Тот факт, что меня саму в эту сторону слегка склоняет, не уменьшил моей неприязни, а напротив — даже увеличил ее за счет испуга. В других ненавидишь чаще всего то, чего боишься в себе.
Я попыталась сделать выражение лица между бесстрастным и довольным, и вышла, держа коробку в руках. Натэниел ждал у противоположной стены, держа мое и свое пальто и свою шляпу — в помещении в шляпе было бы жарко. Он улыбнулся, когда увидел меня, и направился ко мне:
— Кто-то это оставил в туалете?
Я показала ему, что на коробке мое имя.
— Я думала, ты хочешь сделать мне сюрприз.
— Ты не любишь сюрпризов.
У меня участился пульс — не сильно, но все же, и я встала так, чтобы у меня за спиной была стена. Вдруг я стала рассматривать публику, пристально рассматривать, но вид у всех был совершенно безобидный — по крайней мере не виноватый. Парочки, держащиеся за руки, семьи с детишками — нормальнее не придумаешь.
— Что там внутри? — спросил Натэниел.
— Маска, — ответила я шепотом.
— Можно посмотреть?
Я кивнула.
Он снял крышку и бумагу, пока я разглядывала довольных кинозрителей, выискивая злонамеренных. Одна пара смотрела на нас слишком пристально, но по причинам скорее всего иным.
— Такой вид, будто кто-то начал маску и не закончил, — сказал он.
— Да, слишком пустая.
— И зачем кто-то стал бы тебе такое дарить?
— Ты видел, чтобы кто-нибудь это вносил?
— Коробка большая, Анита. Я бы заметил.
— А не заходила ли какая-нибудь женщина с сумкой больше обычного?
— Не настолько, чтобы такую коробку спрятать.
— Натэниел, ты здесь стоял. Ты не мог не видеть.
Мы переглянулись.
— Но я не видел.
— Блин, — сказала я тихо и с большим чувством.
— Кто-то пытался воздействовать на тебя. Теперь воздействовали на меня, чтобы войти в туалет незаметно.
— Ты что-нибудь почувствовал? — спросила я.
Он подумал, потом покачал головой:
— Ничего.
— Блин еще раз.
— Позвони Жан-Клоду, — сказал он. — Прямо сейчас.
Я кивнула и дала ему подержать коробку, чтобы позвонить с сотового. Пока я ждала, чтобы Жан-Клод снял трубку, Натэниел завернул маску обратно. На этот раз Жан-Клод снял трубку сам.
— Мне сделали подарок, — сказала я.
— И что же тебе купил наш пушистый котенок? — спросил он, совершенно не обидевшись, что я не поздоровалась.
— Это не от Натэниела.
— Говорить загадками — это не твоя манера, ma petite.