Аркан
Шрифт:
За спиной маленького раба появился запыхавшийся толстяк в необъятных шароварах и алых туфлях на босу ногу. Замахиваясь плетью, церруканец взвизгнул:
— Благодарствую, господа гайены! Задержали строптивого негодяя.
Аджакти бросил быстрый взгляд назад. Усатый страж и его молодой товарищ остановились, привлеченные суматохой. Кай видел, как сузились зрачки старшого, вбирая в себя светлые разводы на смуглой коже «гайена», метку на его брови, непроницаемые черные глаза второго «пса».
— Стой! — Окрик ожег его, как плеть, опустившаяся на плечи
Подхватив Токе под мышку, Аджакти бросился прочь. На полном ходу он опрокинул толстяка в шароварах прямо под ноги солдатам. Воспользовавшись суматохой, мальчишка-раб юркнул под ближайший прилавок. Токе тяжело висел у Кая на плече, бормоча нелепости о том, что он должен бросить обузу и спасаться сам. Но Аджакти не слушал и волок парня дальше сквозь расступающуюся перед ними толпу. Стражники нагоняли. Кай уже начал внутренне готовиться к неизбежной драке, как вдруг дорогу ему заступила расфуфыренная рыжеволосая красотка. Подмигнув знакомым зеленым глазом, девушка весело бросила:
— Дуй в сенной ряд. Мы задержим их. Встретимся в «Счастливом хвостике»!
По инерции Кай полетел дальше, волоча выпучившего глаза Токе на буксире. Только спустя несколько мгновений он сообразил: элегантная дама в длинном, до пят, лиловом платье с изумрудами была не кем иным, как Тигровой Лилией! Быстро сориентировавшись на местности, Аджакти рванул к сенному. Оглянувшись на повороте, он успел увидеть, как Лилия талантливо разыгрывала обморок на руках обалдевших стражников. Аркон, Тач, Папаша и Вишня показались в боковом проходе, перекрывая путь спешащему на призыв усача подкреплению.
— Надеюсь, в «Хвостике» кормят не только хвостами, — проворчал Кай и свернул за угол.
Маневр «семерки», очевидно, сработал. Аджакти удалось без проблем дотащить Токе до сенного ряда. Здесь он понял, почему Лилия послала их именно сюда. Груженные сеном высокие возы стояли прямо у стены, огибавшей Торговую площадь. Верхушки стогов почти достигали края ограды. В ситуации, когда стража перекрыла все выходы с базара, это был, пожалуй, единственный оставшийся путь к отступлению.
Товарищи потихоньку пробрались за возы. Кай отправил Токе наверх первым, подталкивая друга в корму. Тому было нелегко, он кряхтел и обливался потом, на маскировочной мешковине начало проступать влажное пятно. Все же лжегайенам удалось достигнуть вершины сенной пирамиды, не свалившись под колеса телеги. Сверху открылся прекрасный вид на Торговую площадь. Пускающие солнечных зайчиков шлемы стражников выделялись в пестром людском муравейнике, как новенькие цирконии на грязной ладони вора. Целая их шеренга приближалась сейчас к сенному ряду.
Именно этот момент чуть отдышавшийся Токе выбрал, чтобы задать насущный вопрос:
— А как Лилия узнала?..
— Вот об этом ты ее в «Хвостике» и спросишь, — прошипел Кай, подсаживая товарища на стену. — Только туда еще добраться надо, забыл? — Подтянувшись, гладиатор и сам уселся на горячий каменный гребень. Снизу послышались крики,
Сделав стражникам ручкой, Кай скользнул со стены и, мягко перекатившись, приземлился в прохладном тихом переулке. Не обнаружив признаков опасности, гладиатор махнул Горцу рукой. Тот кулем свалился вниз, угодив прямо на плечи товарища.
— Не ушибся? — ехидно вопросил Аджакти, вылезая из-под Токе и отряхиваясь.
— Еще как! Эти камни мягче твоих костей, — Токе попытался ухмыльнуться бледными губами, но улыбка получилась кривой.
Кай молча помог ему подняться и потащил прочь от стены, за которой становилось слишком шумно. Он старался держаться узких безлюдных улочек, которых, к счастью, в этой части города оказалось много. До сих пор им встретилась только молодая женщина с полной корзинкой мокрого белья. Завидев их, церруканка испуганно бросилась в ближайшую дверь. Токе заметно потяжелел. Во взгляде его все чаще мелькала пелена, предвещающая близкое беспамятство. Парень споткнулся, и Аджакти осторожно прислонил его к стене дома под запертыми ставнями. Коричневая пудра на лице Горца растеклась, так что теперь он скорее походил на больного тигра, чем на гайена. Кай размотал бесполезный камуфляж с его головы и отер тряпкой пот. Потом снял и свою повязку, помянув добрым словом ни разу не надеванный плащ.
Неплохо было бы избавиться и от выдававшего их оружия. Скажем, сунуть в щель между стенами двух соседних домов. Но тут внимание Аджакти привлекло движение в конце темного и узкого, как кишка, переулка. Гладиатор впихнул Токе в ближайшую подворотню и ввалился туда сам, но было уже поздно — гайены заметили их. Топот пяти пар сапог эхом отозвался от высоких стен. Кай ломанулся в калитку — заперто. Ржавая цепь удерживала массивную щеколду на месте.
Он ухватил Токе под локоть, чтобы тащить дальше, но тот оттолкнул руку товарища и плотнее вжался в нишу:
— Оставь! Я уже отбегался, не могу больше. Спасайся сам! — Горец был бледен, но стоял твердо, опершись о ворота спиной и обнажив меч.
— Вот еще! — фыркнул Кай, выхватывая двойные клинки из ножен. — Упустить такой случай проверить, годится ли Каюров рекламный образец на что-нибудь еще, кроме портняжного дела?!
Токе упрямо мотнул головой:
— Не дури! Им нужен я, а не ты. Беги, пока не поздно!
Аджакти посмотрел ему прямо в глаза:
— Я не бросил тебя в песках, не брошу и сейчас. К тому же, уже поздно!
И верно: пятеро гайенов с закрытыми лицами окружили их. Кай не мог определить, кто был кто: только узкие глаза поблескивали в прорезях серой ткани. Зато «псы» узнали его:
— О, да эдо же наш урод! — бросил один из них по-церрукански, выговаривая слова с сильным акцентом. — Помнишь его, Бурка?
— Как же, забудешь дакую-до образину, — согласился кряжистый приземистый воин.
— Эдо ды, урод, наших на базаре порезал? — поинтересовался первый гайен, в котором по голосу Кай опознал Штиля.