Аркан
Шрифт:
В душу Кая закралось неприятное подозрение насчет того, что значил весь этот антураж.
— Как символично, мой персик! — восторженно воскликнул кто-то из ближайших зрителей. — Стрелец и Лебедь — битва звезд!
«Персика» Аджакти не разглядел, как и звездной символики. Зато вот Омерканову задумку он разгадал верно. По знаку Боры оба бойца бросились по мозаичным дорожкам навстречу друг другу — каждый стремился первым завладеть оружием. Публика одобрительно взревела.
Облаченный в тяжелую броню Стрелец был заведомо медлительней противника, вовсе не имевшего кирасы. Лебедь достиг площадки, когда боец Скавра покрыл только половину пути. «Длинный Дик» на бегу подхватил клинок.
Лебедь направил удар в одно из сочленений брони. Стрелец уклонился, лезвие скользнуло по стали. «Черепаха» изловчился и схватил один из горящих вокруг факелов. Пламя лизнуло обнаженную грудь «Длинного Дика». Тот с воплем отшатнулся. Стрелец, размахивая оружием, пошел в наступление. Но Лебедь быстро пришел в себя. Его клинок перерубил факел у основания, заодно лишив противника пальцев. Казалось, в шоке Стрелец не ощутил боли. Он бросился на врага всем весом, игнорируя меч. Два тела с грохотом повалились на камень. Клинок, жалобно звеня, отлетел в сторону. Факел на полу еще не погас. В воздухе, густом от ароматических масел, завоняло горелой плотью.
Двое людей, рыча и стеная, катались по мраморным плитам, пятная их кровью. В толпе нарастало возбуждение. Его запах — смесь пота, страха и соития — заставлял ноздри Аджакти трепетать. В грудь бились, прорастая из сердца, черные крылья. «У-бей! У-бей!» Он закрыл глаза, пытаясь найти внутри себя голубоватый свет Тигле.
— А-а! Да! Да! — взвизгнула женщина. Толпа подхватила на одном нечленораздельном «А-а!». Аджакти открыл веки. Лебедь лежал на самом краю площадки с проломленным черепом. Победитель привстал на одно колено, приветствуя Солнцеподобного, — и рухнул на труп, так и не успев снять шлем. Особым звериным чутьем Кай осязал его вытекающую из поврежденных органов жизнь.
Победителя вынесли с окровавленной площадки, которую тут же окатили водой из бассейна расторопные рабы. Отражения факелов стали красней. Кай больше не закрывал глаза. Он смотрел на все, баюкая голубую холодную искру внутри. «Меня не должен коснуться ни один из них. Я не могу подпустить их близко. Не имею права. Надо разрушить стены. Чтобы все кончилось. Надо…»
Мимо него прошел Аркон.
— Сбрось его в воду, брат, — шепнул Аджакти. Бывший охранный едва заметно кивнул.
Гладиаторы добрались до оружия практически одновременно. Целурит Драчуна встретил «Длинный Дик» Аркона с оглушительным звоном. В свете факелов блеснули выбитые ударом искры. Мраморный пол — не песок. От воды он стал предательски скользким. Аркон разглядел в этом выгоду. Вместо того чтобы танцевать, как корова на льду, он ловко бросил свое тело наземь, подбивая ноги противника. Потеряв опору, «жнец» рухнул навзничь. Тычок сапогом послал его через край.
Вопли зрителей заглушили плеск. Бассейн оказался неглубоким. Драчун быстро поднялся на ноги — вода доходила ему только до пояса. Но Аркон не собирался позволить противнику взобраться на «арену» — в верхней позиции длинный прямой меч давал преимущество. Публика откровенно насмехалась над неуклюжими попытками королевского гладиатора вернуть себе достоинство и место на площадке. Аджакти уже решил, что на сем арбитр и остановит бой, признав победу «танцора». Но все обернулось иначе.
Хохот вокруг разбили тревожные крики. Похоже, кто-то из зрителей тоже заметил движение в багровой глубине. Драчун
Тишина в зале стояла такая, что слышно было, как из чьей-то руки выпал, брякнув о каменный пол, веер.
— Можно поставить вопрос, — загнусавил вспомнивший о своих обязанностях Бора, — кто победитель в этом поединке — гладиатор Шустрый или химеры?
Кто-то недовольно заворчал — не всем показалась гениальной идея Омеркана запустить в бассейн рыб-убийц. Но большинство восторженно приветствовало нововведение — предварительно отступив на шаг от мозаичного края. Две следующие пары бойцов тоже старались держаться как можно дальше от воды — одно дело честно погибнуть от меча, а другое — быть сожранным рыбами. Судьба наконец улыбнулась Королевской школе. Скавр потерял Клада и Грома. Последний был только ранен, но публика, а главное, сам хозяин игр сочли «жнеца» слишком осторожным, и королевский димахер прикончил его.
Настала очередь Аджакти. Он занял позицию у начала дорожки, обозначенной чадящими факелами. Скавр поднял сжатый кулак, на щеках его ходили желваки. Но Кай плевать хотел, что счет был равным, и его поединкам предстояло решить, на табличках какой школы появится почетный знак победы. Он сражался за большее, чем честь школы или даже собственная жизнь. Он сражался за своих товарищей.
С края бассейна Кай видел принца — он улыбался, и знание таилось в уголках нервных губ. «Я сотру улыбку с твоего лица, — мысленно проговорил гладиатор, глядя прямо в темные змеиные глаза. — Это сегодня. А завтра я вгоню ее тебе в глотку вместе со сгнившими от гевена зубами!» Казалось, Солнцеподобный услышал его. Он вздрогнул, нервно оторвал руку от кудрей мальчика у ног, которого ласкал, как собаку. Изящные пальцы щелкнули, будто хотели поймать воздух.
— Бой! — завопил Бора, едва не срывая голос.
Аджакти ринулся вперед, видя только двойные клинки, уже ожидающие его. Три прыжка. Три коротких вдоха. Нельзя. Подпустить его. Близко. Последние метры он преодолел, скользя на одном колене, подобно Аркону. Рукояти мечей удобно легли в ладони. Выпрямляясь, одним из них Кай срубил факел. Другим, ударом плашмя, послал горящий снаряд прямо в лицо Снежного Барса. Инстинктивно тот вскинул меч, защищаясь. «Длинный Дик» еще не успел продеть руку в ремешки щита. Второй снаряд, посланный вдогонку за первым, вошел в грудь великана прямо над защищающим живот поясом. С жадным чавкающим звуком меч погрузился в плоть. В руках у Аджакти остался только один клинок, но это было уже неважно. Изо рта Снежного Барса хлынула кровь, колени подкосились. Тело рухнуло, вбив рукоять меча в пол. Алое лезвие высунулось из мускулистой спины. Весь бой занял едва ли более минуты.
Публика ликовала. Отдельные выкрики о трусости «танцора», испугавшегося королевского гиганта, быстро потонули в хоре, скандирующем: «А-джа-кти!» и «Меркес!» — «непобедимый». Кай повернулся лицом к трону Омеркана и поклонился, как учил кодекс. Лицо принца было непроницаемым, как маска. Мальчик у царственных ног закусил губу, удерживая слезы, — так вцепились в шелковистые кудри пальцы господина.
— Твоя быстрота и ловкость порадовали меня, гладиатор, — разнесся по залу тягучий, как патока, голос наследника амира. — В награду я меняю условие последнего боя.