Аркан
Шрифт:
— Поговаривают, — спутник позолоченной решил внести в обсуждение свою лепту, — этот обесчещенный — сам Ягуар, вернувшийся на землю в человеческом воплощении. Это, конечно, ересь, разносимая чернью. И все же… Любопытная деталь: помнится, божественному брату не составляло труда ублажать двух сестер одновременно. Потому что у него…
— Был раздвоенный лингам! — хором пропели женщины. Их глаза возбужденно заблестели.
— Пусть он покажет, — унизанный кольцами пальчик грудастой ткнул в район паха гладиатора. — Пусть докажет, Ягуар он или нет!
Аджакти не двинулся с места, не моргнул.
—
На сей раз Каю пришлось разлепить губы — прямой вопрос заслуживал прямого ответа:
— Я повинуюсь только моему господину.
Отрадно было видеть как желтоватые щеки шака налились кровью, как вылезли из орбит и без того выпуклые глаза:
— Да как ты смеешь, раб!
— Я раб, который принес присягу, — холодно заметил Аджакти, продолжая смотреть прямо сквозь настырного типа.
Дамы заахали, на них стали обращать внимание. Аджакти очень надеялся, что суета не привлечет внимание Скавра. В этот момент толпа заволновалась. Гости расступились, разошлись по краю бассейна. Разговоры затихли, мужчины согнулись в низком поклоне, женщины присели, обметая юбками мраморный пол. «Омеркан», — догадался Кай, хотя с его места видно было немного. Из дальнего конца зала донесся тягучий голос принца. Солнцеподобный пространно приветствовал гостей и приглашал всех наслаждаться вечером, яствами и предстоящим зрелищем.
— Жаль, ты не сбросил схенти, — прозвучал рядом с Аджакти знакомый голос. Слова были сказаны шепотом, но Кай чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Он осторожно покосился назад, не меняя позы. — Пусть твое достоинство и не раздвоено, как у Ягуара, но уж жалкому стручку кузена Боры с ним не сравниться, — Анира появилась в поле зрения гладиатора, встав к нему спиной. Вряд ли кто-нибудь мог заподозрить, что она не поглощена речью венценосного брата. Рядом маячила черной тенью вечная Шазия — или Шада, Кай с трудом различал мтех.
— Так это был твой кузен? — шепнул он, стараясь не шевелить губами.
— Хорошо, что между нами нет сходства, а? — Анира улыбалась, хотя гладиатор не мог видеть ее лица — это выдавал голос. Внезапно тон изменился, принцесса дохнула холодом, как ледяной великан. — Берегись Омерканова бойца. Оружие может быть отравлено.
— Которого из них? — потрясенно пробормотал Аджакти, но принцесса уже двинулась дальше, между уступавших дорогу гостей, расточая улыбки и ничего не значащие поцелуи. Чернокожая телохранительница неотступно следовала за госпожой. «Идиот, — спохватился Кай. — Надо было спросить Аниру о Лилии!» Но он упустил момент.
Гладиатор обежал настороженным взглядом шестерых бойцов на противоположном конце бассейна. Мясник Королевской школы, Бурхан, как раз вышел на окруженную водой площадку и начал выкликать их имена и послужной список. «Если Омеркан задумал расправиться со мной, жеребьевка заранее подстроена, — размышлял он. — Неужели кто-то из королевских способен на такую подлость, как нарушение кодекса и убийство? Хотя, если гладиатору прикажет сам сейджин, он не сможет отказаться, связанный клятвой. А Бурхану приказывает Солнцеподобный. Хорошо хоть, угроза будет исходить только от одного
Бурхана сменил Скавр, нахваливавший гладиаторов Танцующей школы. Имя Аджакти вызвало у публики особый прилив энтузиазма — многие помнили его по победам летнего сезона. Но вот в зимнем он участвовал впервые — мясник берег нового фаворита от жестокости частных боев, пятнающих гладиаторский кодекс. Тем выше была для молодого гладиатора честь начинать во дворце самого наследного принца.
Наконец настало время жеребьевки. Уже знакомый Каю Бора со «стрючком» занял место Скавра. Короткие пальцы вытащили первый камень из мешка с изображением журавля — эмблемы Танцующей школы:
— Стрелец!
Кая не удивило, что вскоре на дне осталась только одна табличка — с его собственным именем. По ту сторону бассейна ожидали двое, чьи жребии еще лежали в мешке Королевской школы. Он поймал мрачный взгляд Скавра — похоже, мясник заподозрил, что его фавориту неслучайно достались два последних боя подряд, без права на передышку. Но вот сделать сейджин ничего не мог — против воли Солнцеподобного не попрешь.
— Снежный Барс! — выкликнул тонко Бора, поднимая дряблую руку с черным камнем в руке.
Аджакти помнил высоченного горца-северянина по Минере. Случай никогда не сводил их на арене, но Каю приходилось наблюдать бои Барса. Он был старожилом игр, осторожным, опытным и сильным, как зверь, чье имя носил. «Возможно, за мою смерть ему пообещали должность доктора, — размышлял Кай. — Он намного старше меня, но все еще опасен. Вон какие мышцы. Один бицепс — как три моих. Так до него еще допрыгнуть надо».
— Святоша!
Об этом бойце Кай раньше только слышал. Среди полуголых гладиаторов кватерминец выглядел одетым — так густо покрывали его тело разноцветные рисунки. Говорили, все святые кватерминского пантеона и их чудеса были нанесены иглой, впрыскивающей краску прямо под кожу. Этот человек умел терпеть боль и верил в собственное бессмертие. «Если его убедили, что я — демон, исчадие тролля, фанатик скорее умрет, чем выпустит меня отсюда живым. Кажется, намечается веселый вечер».
Рабы начали гасить в зале свет, оставив гореть лишь несколько лампионов у стен. Двое полуобнаженных юношей зажгли факелы, торчавшие по краям площадки в центре бассейна и вдоль ведущих к ней дорожек. Красноватое пламя отразилось в потемневшей воде, кровавые блики заиграли на куполообразном потолке. Публика замерла в предвкушении.
Принесли оружие для первой пары. Скавр и Бурхан тщательно проверили качество клинков. «Значит, мясник Королевской участвует в заговоре, — решил Аджакти. — Если, конечно, сведения Аниры верны. Или убийца воспользуется спрятанным под одеждой кинжалом? Он ведь может быть совсем небольшим, достаточно даже отравленной иглы». Но тут происходящее на импровизированной сцене отвлекло его от мрачных мыслей. Вместо того чтобы вручить мечи гладиаторам, мясники отдали их наряженным в белое рабам. Оружие торжественно пронесли по мозаичным дорожкам и положили у противоположных концов «арены». Как только рабы вернулись, с каждой стороны бассейна изготовилось по гладиатору — «черепаха» Стрелец и «Длинный Дик» по прозвищу Лебедь.