Аркадия

Дум Эрин

С этим сценарием у меня закружилось сердце, я откинула одеяло и встала. Я пробрался в ванную и вымыл лицо холодной водой, надеясь немного сдуть застывшие глаза и восстановить хотя бы достойный вид; капая, я положил руки на края раковины и посмотрел на себя. Мрачное, хрупкое выражение, сиявшее над темными кругами, выглядело как у больной старухи, а не у девятнадцатилетней молодой женщины. Темные тени впивались в мои щеки, шея была тоньше, чем обычно, а запястья почти исчезли в рукавах свитера, который я носил.

Мне нужно было позвонить в центр.

Я должен был поговорить

с ними о новой программе восстановления, которой они будут подвергать маму, но в тот момент, глядя на мое состояние уныния и истощения, я не мог найти в себе смелости сделать это.

Как он был? Она проснулась или все еще находилась под действием лекарств, которые ей давали, когда она вернулась?

Вы спрашивали обо мне?

Я опустила лицо и отдалась измученному вздоху. Рано или поздно мне придется столкнуться с реальностью. Рано или поздно я должен был решить, продолжать ли я уничтожать себя ради нее или признать, что она всегда будет выбирать зависимость, а не совместную жизнь со мной.

Я решил набраться смелости и сделать это немедленно. Я позвонил и поговорил с оператором. Он сразу понял, о ком идет речь, когда я назвал имя моей матери, но сообщил мне, что в тот момент команда все еще держала ее под контролем и что они позвонят мне как можно скорее.

Я проглотил комок слюны и поблагодарил его.

Пытаясь избавиться от этой тоски, я вышел из ванной, а затем из спальни. На мгновение я надеялась, что останусь одна, чтобы скрыться, но, оказавшись в коридоре, с удивлением почувствовала, как непривычный запах пронзает мои ноздри. Был легкий туман, затуманивающий воздух, вместе с резким, непрерывным звуком, похожим на тревогу, который заманил меня босиком в кухню.

В воздухе зазвучала раскрасневшаяся ругань, за которой последовал резкий металлический стук. Когда я остановился на пороге, я заметил, что плотное одеяло было из того, что выглядело как дымящиеся черные угольные камешки, спрятанные внутри противня.

Андрас захлопнул дверцу печи и вздрогнул, словно поймал его на краже в его доме.

"Что ты делаешь?»

– Ничего, - быстро ответил он. Я почувствовала в его голосе несколько невротическую ноту, когда он спрятал за спину руку от обжигающего воздуха.

– Ты ...
– я посмотрел на беспорядок муки, сахара и яичной скорлупы. "Готовим пирожные?»

– Нет, - выпалил холерик. Он сжег половину кухни и явно не умел готовить, но я не мог игнорировать то, что, в моих растерянных глазах, казалось немного неудачной попыткой приготовить сладости.

Абсурдная интуиция проникла в меня, и он уставился на меня с разъяренным выражением лица, словно намекая, что я не осмелюсь дать ей голос.

"Ты сделал их ... для меня?- спросил я вместо этого, глядя на этот беспорядок, прежде чем вернуться к нему. Андрас отвел взгляд. Он вытер руки о штаны, и теперь они были покрыты белыми отпечатками пальцев. Это была катастрофа, и все же, несмотря на это, она излучала непреодолимое очарование. Я заметил, что под футболкой она снова носила ожерелье, чей шнур, другой в то время, едва торчал над круглым вырезом.

Я сглотнула и перевела взгляд на противень.

Не спеша, я протянул руку и взял один из менее обугленных. Я немного почесал сгоревшую часть, потом поднес ее к губам и прильнул к ней.

Он посмотрел на меня с недоумением. Как ребенок. С одной стороны, казалось, что он мучительно ненавидит себя, с другой стороны, он просто ждал моего кивка, мычания или знака, чтобы сообщить ему, нравится ли мне то, что я смакую.

Я облизнула губы и сглотнула.

"Могу я получить еще один?»

Зрачки его слегка мерцали, внутри суровый взгляд. Затем он толкнул в мою сторону весь поднос.

Я взял квадратный, и когда я приблизил его ко рту, в моей голове возникла мысль: заметил ли он, что я похудела?

Дезориентированная, немного уязвимая, я потянулась к домовому и быстро моргнула, чтобы сдержать эмоции, которые переполняли каждую потерянную Песнь моего существа.

"Как ты себя чувствуешь?"- спросил он меня через несколько мгновений.

"Я в порядке. Спасибо». Я покраснела до кончиков ушей и не могла смотреть на него, добавляя: «мне... жаль вчера. Я создал для тебя поток проблем. Я не хотел втягивать тебя в эту ситуацию, но ты был... ты был единственным, к кому я хотел пойти».

Андрас ничего не ответил. Я не решился поднять лицо и увидеть его выражение, поэтому медленным движением обошел стойку и догнал его, неуловимый взгляд устремился на его грудь.

"Ты показываешь мне, что ты сделал?»

Он уставился на мою раскрытую ладонь, но не пошевелился. Затем я взял его широкое запястье, все еще испачканное мукой, и заставил его показать мне красную метку, проходящую через его указательный и большой пальцы.

Я изучил маленький ожог. Ему было двадцать три года, собственная квартира, маленькая сестренка, за которой нужно присматривать, помещение, в котором он играл бесспорную роль менеджера, и все же иногда казалось, что он действительно не может заботиться о себе.

Одними губами я приблизился почти вплотную к грубой, испачканной мукой коже и подул на рану. Она должна была дать ему облегчение, но он напрягся. Тем не менее, я не слишком обращал внимания, когда я осторожно проводил его кончиками пальцев до раковины и позволил нам струиться тонкой струйкой холодной воды.

Длинные сильные пальцы, большая спина, бороздчатая венами, торчащими между тугими связками, плавно вращались под кристаллической струей. У него были красивые руки.

Они заставляли ее сжимать, носить на лице, шее, губах. Я долго восхищалась им, когда вдруг почувствовала, как его пальцы сомкнулись вокруг моих.

Я поднял взгляд. Я не понимал, что произошло, я видел только, как стук стучал ему в горло, его лицо приближалось ко мне. Телом он слегка прижал меня к умывальнику. Ее тень охватила меня, ресницы коснулись моей щеки, ее рот задыхался от желания, как будто единственное, о чем она могла думать в этот момент, - это близость моего тела, мягкие бедра прижаты к ее тазу, моя голова поднимается к моей груди....

"Что ты делаешь?»

Я отпрянула в растерянности. Когда я отошел от него, Ан-драс посмотрел на меня затаив дыхание.