Аркадия

Дум Эрин

Я всегда задавалась вопросом, как он мог этого не осознавать.

Как он мог не заметить, что это не она, женщина, которую он любил.

Они тоже могли быть одинаковыми, иметь одинаковые веснушки, одно и то же лицо и тот же запах, но, несомненно, должно было быть что-то большее, что-то особенное, тусклый свет во взгляде, который он узнал бы только в ней.

В последнее время я думал об этом мультфильме каждый божий день.

И я надеялась, что не буду другой.

Я надеялся быть Одеттой.

Быть

тем раненым, но так любимым лебедем, который в конце концов развязал чары и нашел смысл в своих страданиях.

Но теперь...

Теперь настоящая принцесса вернулась.

Он сорвал проклятие.

Она поднялась из своего озера, как утопленница с моря, бледная и задыхающаяся, и была жива.

Она была жива.

Недоверие отразилось в моих прищуренных глазах. Я не мог пошевелиться. Мое тело окаменело. Я спросил себя, был ли это сон, тот ужасный сон, которого я слишком долго боялся. В этой страшной тишине даже Андрас не пошевелился.

"Андрас!»

Коралина подбежала к нему навстречу. А я смотрела на них издалека, с того места, куда я отступила, когда дверь открылась. Я смотрел на них из тени, в которой я всегда была, когда она, милая и красивая, бросала руки ему на шею и сжимала его, разрывая мою душу.

Легкие наполнились кислородом. Мне казалось, что вся моя жизнь там, хрупкая, как перламутр, раздавлена их объятиями. Я мог воспринимать его тщедушный хруст, трещины, как резкие, страдальческие стоны.

И тогда она поцеловала его.

Ей даже не пришлось слишком напрягаться, чтобы встать на цыпочки, потому что она была уже высокой, сужающейся и тонкой, как всегда сказочные принцессы.

Я услышал приглушенный хрип. Это был я.

Андрас, казалось, пришел в себя только при этом контакте. Он яростно вздрогнул и провел руками по ее лицу. Так же, как он сделал со мной накануне.

Когда он использовал те же самые руки, чтобы оттолкнуть ее, мое сердце уже рухнуло на себя, раскалывая кости, как метеорит.

Коралина захлопала ресницами и восторженно улыбнулась, не отрываясь от него.

"Я вернулась. Я вернулась к тебе».

Я почувствовал, как треснуло между моих ребер, когда он произнес эти слова, и он стоял, глядя на нее в шоке, но не так сильно, как я.

Не так, как я.

И в этот момент мир бросился на меня во второй раз.

Ноги грозили рухнуть.

Вся моя уверенность окончательно сломалась.

Я попытался вспомнить, когда он рассказал мне о происшествии, о крови, которую он видел, о своем теле на дороге.

Но я не нашел того, что искал.

Потому что Андрас никогда не говорил, что Коралина мертва.

Он никогда не произносил этого слова. Ни разу.

Он признался мне в мучительных мучениях, которые он испытывал, в чувстве вины, которое заставляло его чувствовать ответственность за то,

что случилось с ней, потому что его душа сгнила вокруг веры в то, что все произошло из-за него.

Но я не помнил ни одного момента, когда он намекал на смерть. Или на похоронах.

И я не задавала вопросов, скорбя о том, как тяжело ему было это признание, которое он никогда никому не делал.

Все это время я была собой.

Я написал стихи из истории.

Я по-другому интерпретировал реальность, которая сейчас рушилась передо мной.

Ну. Это было невозможно. Господь с собакой, он...

"Коралина была инвестирована"»

Не: "Коралина погибла".

«Я больше не встречалее".

Никогда: "она была слишком молода, чтобы так уйти".

В этот момент она наконец заметила меня.

Она склонила лицо, как будто я была странным существом, избитой маленькой девочкой, которая дрожала в тени королевства, которое не было

ее, и она посмотрела на меня, как бы говоря: "я вернулась. Они здесь. Теперь ты тоже можешь уйти".

"Кто она?»

Я даже не ответил.

Я едва видел, как пол скользил под моими ногами, а затем коридор дрожал по бокам моих глаз, когда я мчался прочь, мои веки горели. Я проскользнул в лифт и позволил дверям закрыться и увести меня оттуда. Из их переплетенных тел.

От этой несравненной женщины.

Ледяной воздух ударил меня по лицу, когда я вышел в ночь. Я не знал, куда идти, где укрыться.

Внезапно зазвонил мой мобильный телефон. Я вздрогнул, но когда увидел номер, открыл экран и ответил. Голос с другой стороны заговорил со мной, вырывая из меня какие-то бессвязные слова. Я была слишком огорчена, чтобы даже слушать.

Мой разум заставил их наконец представить себя одинокими, когда они снова посмотрели друг на друга и бросились друг другу в рот. Руки искали друг друга, страсть взрывалась, одежда скользила по земле и...

"Мирея!»

Одна рука схватила меня. Когда телефон все еще был поднят, я повернулся и пересек закрученные радужки Андраса. Я вздрогнула, и слезы застучали у меня на веках. "Мирея, ты должна меня выслушать...»

Отпрянул. Я даже не мог говорить. Я чувствовал себя уничтоженным, полностью уничтоженным. "Я не знаю, почему он здесь, я не...»

– Отпусти меня, - сказал я, отворачиваясь от его руки. Отказ от него причинил мне боль, но было еще болезненнее, когда он горько сузил глаза.

"Послушай меня!»

«Ты шел к ней, - сказал я на грани плача. "Когда ты исчезал и уезжал из города, ты уходил к ней».

На мгновение я надеялся, что это неправда. Чтобы он сказал мне, что

я неправильно понял. Но разрывающий оттенок в его взгляде выдал яростную дрожь внутри него, как будто он знал, что это признание равносильно потере меня.