Аркадиана
Шрифт:
– - Водка, - вспоминаю я.
– Нам нужна водка.
Светка переглядывается с Машкой.
– - В бар, - говорит Машка коротко.
– - Чего, поить?
– ошалело спрашивает Вера, но я не отвечаю.
– - Не в бар!
– кричу я испуганно, вспомнив их фармацевтическую ракию. Бог знает, как она подействует на ребенка.
– Тут нашу надо... Есть наша водка?..
– пока они думают, я распоряжаюсь.
– Значит так: ты - к Ване, за водкой, - Вера послушно встает.
– Пусть хоть отель перевернет... Ты - к Али, пусть распорядится выдать ключи от номера... или сама возьми...
– Маша только оскорбленно за сомнения в ее способностях пожимает плечами.
– Сейчас вспомню, какой номер...
Если только они не взяли частичку родины в Памуккале... С дурных русских туристов станется на жаре хлебать... Машка криво усмехается и исчезает. Я припадаю к горячей Дашкиной руке.
– - Потерпи, милая, - твержу я монотонно.
– Потерпи...
Рука раскаленная. Я едва не плачу. Как Светка хранит спокойствие?
– - В туалет не хочешь?
– спрашивает она, ласково трогая Дашкин лоб.
– Давай пить будем. Надо...
– она подносит чашку с водой. Я щупаю Дашкин пульс. Частый... Ясное дело, частый. Какой еще с температурой?..
Появляется Машка - с хладнокровным видом и с бутылкой. Надеюсь, она больше ничего не прихватила.
– - Ты там дверь-то закрыла?
– спрашиваю я.
– - Не помню, - отвечает Машка злорадно. В бутылке примерно треть. Вот польза от моего безобразного поведения - не успели допить... Светка достает ворох носовых платков, мы осторожно, ледяными по сравнению с Дашкой руками, приподнимаем ее за плечи и обтираем мокрой тканью. Дашка вялая, как глина. Водка сразу испаряется с ее влажной кожицы. Появляются Вера с Ваней. У Вани в руке стеклянный стаканчик - со спиртовым раствором борной кислоты (тараканов он, что ли, на отдыхе травит, хобби у него такое) - и решительный вид. Он готов разделать весь отель, и разделал бы, когда б помогло. Думаю, он вообще к рефлексии не склонен... Через пять минут, шлепая мокрыми вьетнамками, вваливается Ванина жена в еле заметном невооруженным глазом платке поверх бикини. От жены пахнет пивом и лаком для волос, но она бросается к Дашке со словами "Ну-ка пустите, пустите... мамашки...", и становится понятно, что пришел компетентный специалист. Она так решительно берет Дашку за нижнюю челюсть, что я вздрагиваю, как бы вообще не оторвала.
– - Язык высуни, - командует Ванина жена.
– Ааа! Так... Ну девки, - она обращается к нам, непринужденно пересыпая речь нецензурными выражениями, - ну тут прям такой гадюшник, я в жизни своей не видела! Так и руки чешутся какую-нибудь наглую тварь мордой об пол приложить. Кондер еле пашет, белье не меняют, фрукты вообще не фрукты, а черт знает что такое... Мебель битая, как прям со свалки... Живот давай... Нормальный у тебя живот... У нас Гришка, девки, прямо в первый день слег, температура сразу под тридцать восемь, я на ресепшен пошла, говорю, я сейчас во все города звонить буду, я такое устрою... А тупые, девки - ужас. Сидит кретин, ушами хлопает, фиг понимает... зайчик, - она обращается к Ване, тыкая пальцем в воздух, - угля принеси из зеленой коробочки, в тумбочке у меня стоит... Ну в такой дыре я сроду не была. Чтобы я еще в этот отель поехала... Мы в том году были в Сиде - ну тоже не дворец, но все-таки получше...
Если бы не больная Дашка, я бы поинтересовалась у этой принцессы, в каких таких теремах она росла. Можно подумать, что пятнадцать лет назад не лопала за милую душу в каком-нибудь дощатом пионерском лагере кашу "Артек" и не маршировала строем под барабан, а родители ее не стояли в девяностом году за килограммом щупальцев кальмара в одни руки. И откуда только у нас взялось столько аристократов, ума не приложу. Дашка тем временем начинает
– - Чего?
– спрашивает Ванина жена.
– Ты тетю слушайся. У тети таких двое, за еще сестриных трое через мои руки прошли... Анальгинчику, мамашка, давай... нет, полтаблеточки хватит... Растерла? Ну и фиг ты ее заставишь выпить? В этом долбанном отеле сахарного песка-то нету, вареньица-то бабкиного тоже нету... Аппендицит не вырезали тебе?.. Да нет, мамаш, не пугайся, это навряд...
Является Ваня, обнимая картонную коробку из-под Птичьего молока. Ванина жена беззлобно ругается, находит в коробке уголь, заставляет Дашку выпить лекарства и задумчиво щупает ей пульс одной рукой, в то время как второй подхватывает водочную бутылку и отпивает хороший глоток одним духом. Не поморщившись. Есть женщины в русских селеньях...Ваня впадает в тоску, но молчит. Мучаясь бездействием, он неуверенно предлагает пойти и построить весь отель вместе с персоналом и менеджментом всех звеньев включительно. В ответ ему велят пойти и заняться собственными детьми - для начала снять с потолка, на который они стопроцентно залезли.
– - Ох...
– говорит Ванина жена, не дрогнув от водки не единым мускулом.
– Устала я с ними, девки... Ну какой это на фиг отдых?.. Только знаешь, что задницы вытираешь... всем троим... Чего?..
– она удивленно, словно первый раз видит, смотрит на Дашку, которая беспокойно зашевелилась.
– Потеешь? Ну-ка под одеяло давай... и вылезать не моги. Кондер выключаем, девки. Не хватает ребенку воспаление легких подхватить...
– она смотрит на бутылку. Я думаю, что она единым махом прикончит все, что осталось, но она отставляет ее в сторону и наклоняется над Дашкой.
– Поспишь, ребенок? Спи... Главное, смотри - ничего не болит?..
Дашка послушно поворачивается на бок, опускает голубоватые веки, а я, вглядываясь ей в лицо, пытаюсь понять, лучше ей или хуже. Она такая бледная. Пока я мысленно прошу - сама не знаю у кого - чтобы Дашка скорее выздоровела, Ванина жена решительно поднимается.
– - Все на выход с вещами, - командует она.
– Оставьте ребенка в покое, пусть поспит... Свет погасите, бра оставьте...
– - Я здесь полежу, - говорит измученная Светка и откидывается на кровать. Всех прочих Ванина жена безжалостно выгоняет в коридор.
– - Пошли, девки, - говорит она.
– Надо будет, мамашка позовет. Пива выпьем, что ли... Сами примем, глядишь, ребенку полегчает. Да чего еще ждать от такого поганого места?.. Мы сюда больше ни ногой, вы как хотите.
Мы битый час сидим в баре с Ваниной женой и двумя ее подругами. Сдвигаем вместе два стола и поднимаем такой шум, что, по-моему, во всех концах отеля слышно только нас. Перекрываем даже детскую дискотеку с ее вечными "кря-кря-кря". У меня неспокойное настроение. Пить не тянет. Перед глазами все еще стоит фарфоровая Дашка и хотя, с одной стороны, напьешься - видение пропадет, но с другой стороны я опасаюсь - вдруг, не дай бог, мы сегодня еще понадобимся Светке, а тут все будут пьяны в дым, и толку никакого...
Наших новых приятельниц куда-то уносит под блеющий голос Таркана, а нас с Верой разыскивает недовольный, коричневоторсый кентавр Леша. Он конспиративно обнимает меня за талию - я бы не рисковала на его месте - а Вера подробно и воркующе объясняет, что мы были заняты Дашкой, а не оргией с местным населением. Леша не верит. Не знаю, зачем она утруждает себя подобными объяснениями. Объяснять будет мужу, а кто такой тут Леша, я вообще не понимаю. Он приятно пахнет - морской солью, одеколоном, молодым мужчиной и чуть-чуть бензином... Зажигалку заправлял, что ли?.. Потом Вера, крадучись по темным зарослям, увлекает Лешу в отель, а я остаюсь одна.