Аркадиана
Шрифт:
Тянем разливной Бейлис, произведенный где-нибудь в сарае под Стамбулом. Оригинал на вкус напоминает слабо. Надеюсь, им по крайней мере не отравишься... Это Верин претензионный выбор. Я-то просила, чтобы мне принесли стакан пива без изысков, но Вера считает, что шестая поллитра в условиях акклиматизации - это чересчур.
Мы играем втроем - я, Вера и аниматорша Светка. Еще одна новая подружка - Маша - красит ногти на ногах и время от времени обводит стены, кресла, гидов с папками и стойку регистрации хладнокровным, почти хозяйским взглядом. Она живет с совладельцем отеля,
– - Я говорю: вообще ни копья, о чем ты думаешь, - говорит Светка, выкладывая карту.
– А он говорит: ничего, Свет, сейчас ко мне одна англичанка приедет, на две недели, и деньги будут...
– она вздыхает.
– А мне две недели что делать?..
Светка из Кемерово, привезла на сезон дочку. Маша презрительно щурится и окунает кисточку в пузырек. Деньги - это не ее проблема, хотя недавно она жаловалась на скупость местных коммерсантов.
– - Страна бедная, - говорила она.
– Шестисотых мерседесов никто не покупает... Они тут над каждым долларом трясутся.
Но ее этот вариант устраивает. В родном Череповце не нашлось и такого. Может, там шестисотые мерседесы есть, но жизнь у их обладателей очень нестабильная, а конкуренция на рынке гражданских невест бешеная. Хотя она и не говорит, каким ветром ее сюда занесло. Детей у нее нет, и никакая почва ее не держит.
Вера проигрывает и лезет под стол. На ее кукареку грузные немцы, колыхаясь целюллитом, подаются в сторону, а пожилой турок, полуутонувший в кресле со стеклянным чайным стаканом, проникается очевидным вниманием. Потом Вера вылезает на четвереньках, отряхивает коленки и отправляется к бару за напитками.
– - Возьми мне наконец пива!
– кричу я.
– Или вина возьми.
– - Больно резвая ты, матушка!
– кричит она на весь холл.
– - Ну и что, - говорю я Светке.
– Я отдыхаю или что? Почему я не могу отдохнуть по своему выбору? Вот не люблю я этих моралистов, ей-богу.
– - Вам, девки, надо играть в "медведь пришел", - говорит Светка, собирая карты.
Сквозь большие окна видно, как подъезжает автобус со свежими туристами. Они спускаются по одному и с озабоченным видом бродят вокруг. Непохоже, чтобы Москва... И не Питер, больно яркие... Потом ловят гида и окружают со всех сторон. Двое мужиков диковато озираются. Вид у них задумчивый. Заметив, что мы наблюдаем, они поднимаются к нам.
– - Девчонки, - конспиративно говорит один приглушенным голосом.
– Где тут пиво просто так наливают?
Глаза у него умоляющие. Он ждет чуда, боясь убедиться, что не сбудется.
– - Вон там, - я показываю на уличный бар - а то зависнут в отельном так, что там ничего не достанется. Оба тут же исчезают, даже не поблагодарив.
– - Только нужно браслеты надеть!
– кричу я им вслед, но они не слышат.
Возвращается Вера, обнимая прижатые к груди стаканы. Мне она передает красное вино.
– - На, пока есть, - говорит она. Похоже, смирилась с двухнедельным неизбежным. Два часа назад она говорила, что это не вино, а помои - но я в состоянии сама разобраться с местным винтажем, а пока он меня вполне устраивает. И
– - Мой пришел, - говорит Маша лаконично, поднимается с кресла на одной ноге, а второй совершает в воздухе лягушечьи толчки в пространстве. От лифта движется усатый турок, подходит к пожилому со стаканом. Оба о чем-то говорят. Сидящий упорно смотрит на Веру.
– - Он на тебя глаз положил, - замечает Маша, осторожно натягивая вторую вьетнамку.
– - А кто такой?
– спрашивает Вера, косясь на турка сладкими наглыми глазами.
– - Партнер, - отвечает Маша.
– Он совладелец. И его двоюродный брат, - она становится на обе ноги.
– Ну ладно, я пошла.
– - Рожи...
– тянет Светка и украдкой, прикрываясь поднятым плечом, показывает совладельцу язык. Совладелец не видит. Он пару минут не спускает с Веры неколебимых глаз, как с неживого предмета, а потом поднимается и уходит.
– - Ну что ж, - произносит Вера философски, рассуждая сама с собой.
– Не портить же отдых. Коль скоро нельзя ждать милости от природы...
Ее ожидания не оправдались. Аниматор, которого она мне хвалила, оказался временно занят - работал с немецкой клиенткой. Клиентку я сегодня видела - крепкая тетка с плечами как у лесоруба, она вылезла из номера часа в четыре дня, щурясь на белый свет, тупо смотрела на толстых баб, прилежно занимающихся на лужайке аэробикой, и на лице у нее играла улыбка злорадства и искреннего непонимания одновременно. Она не представляла себе, как можно на отдыхе так бездарно тратить время. Рассказывали, что, увидев Лешу - аниматора - она одним махом разорвала на груди футболку, кинулась на него как дикий зверь, а дальше поехало... Картинка, в общем, и у нас знакомая, хотя ничего, молнией поражающего, я в Лешиной внешности не заметила. Обычный парень с мягкой улыбкой и славянской внешностью. В Германии такие должны мелькать в каждом пивном баре.
Светка смотрит на часы.
– - Когда, ты говоришь, автобус будет?
– спрашивает Вера.
– - В десять, - отвечает Светка. Она упоминала, что повезет желающих на дискотеку.
– - Мы придем, - говорит Вера.
– - Я не приду, - говорю я.
– Давайте, девки, без меня.
Мне уже сказали, что обратно придется переться пешком. И я вообще не понимаю, что это за веселье - прыгать и скакать под немелодичный грохот. Онанизм какой-то. Избыток сил надо тратить на море и мужчин, благо, каждой субстанции навалом.
– - Ты что?
– налетает на меня Вера.
– А что ты тут делать будешь?
– - Плавать, - говорю я.
– За чем еще на море едут?
– - Ты же пьяная, - говорит Вера.
– Ты утонешь! Тебе нельзя одну оставлять!
– - Это тебя нельзя на дискотеке одну оставлять, - говорю я.
– Я меня в море можно. Я и днем была пьяная, не утонула ж. А и буду тонуть, так вытащат. Спасатели бдят.
Я плавала весь день. Я чувствую, что у меня вареный нос, даже под слоем крема от загара.
Вера, глядя куда-то в себя, провожает глазами ушедших.