Арина
Шрифт:
Слушая сестру, Дмитрий видел, что ничего почти не осталось в ней от той скромной девчушки с плотной светлой косой, той Людмилки, которая лишь всего два года назад робко переступила порог городском квартиры и, стыдясь садиться вместе с соседями в лифт, первое время поднималась пешком на шестой этаж. «Я ведь не знаю, о чем с ними говорить, — объясняла она ему. — А ехать рядом с человеком и молчать как-то неловко». Но потом Люся скоро пообвыклась, перестала дичиться соседей, завела себе подруг, знакомых. Дмитрий этому обрадовался, поскольку видел, сестру поначалу пугал и подавлял огромный город, а ему самому некогда было всюду водить ее за руку. А теперь он жалел, что из-за своей диссертации да излишней занятости
— От кого ты набралась такого, что с тобой делается? — спросил Дмитрий, садясь в рабочее кресло, которое стояло по другую сторону письменного стола. — Ты же выросла в трудовой крестьянской семье и поначалу нас радовала, а теперь прямо на глазах меняешься все к худшему…
— Зато ты сохраняешь статус-кво, — перебила его Люся и усмехнулась, затягиваясь сигаретой. — Время вовсю катит вперед, а ты стоишь на месте, как утес, и ничего не замечаешь. Счастье ломится к тебе в дом, но ты закрыл дверь на засов, гонишь его прочь. Разве не глупо это?.. Скажи?.. Надеюсь, тебе известно, какие у Инги связи в медицинском мире из-за отца, отсюда можешь представить, что ждет тебя и в том и в другом случае.
Дмитрий тоже закурил, взял с пола пепельницу, поставил ее на письменный стол, потом спросил:
— Ты помнишь, как отец дал тебе деньги на велосипед, а ты его не купила?.. Я учился тогда на пятом курсе, был ну совсем без денег и, получив твой перевод, веришь, расплакался. А сейчас вот опять хоть плачь: не стало у меня той бескорыстной и милой сестренки. Как жаль, что с каждым днем в тебе все меньше и меньше остается, я же это вижу, от прежней Людмилки. Тебя уже каким-то Люсьеном зовут, и ты, глупенькая, радуешься этому.
— Что жалеть о былом, — Люся спокойно поправила сползавшие на лоб волосы. — Что говорить, наивная росла, не знала настоящей жизни, широк ли в деревне мир… А здесь у меня словно второе зрение открылось. Я только удивляюсь, что ты ничего вокруг не видишь, живешь каким-то слепцом. Вон Жора рассказывает, один его знакомый жену с ребенком бросил и на дочке известного композитора женился. А сам этот зять, оказывается, страшнее гориллы: морда огромная, подбородок до пупа достает, уникально картавый — ни одной буквы не выговаривает, а руки такие длинные, что идет он и пятки ими чешет. И представь себе, новоиспеченного зятя за каких-нибудь полгода уже в артисты вывели — интермедии исполняет. Жора говорит, выйдет на сцену и только рот откроет — в зале сразу хохот: публика думает, что он так здорово картавого изображает. Вот видишь, как люди в наше время женятся. Зато я и говорю, что другой бы на голове ходил от счастья, если б Инга его выбрала. Ведь ты знаешь, она и красивая и умная, а не какая-нибудь шизофреничка. Жора абсолютно прав: такой пары ищи — не сыщешь.
— Опять ты за свое: «Жора говорит… Жора говорит…» — с досадой сказал Дмитрий. — Ну к чему ты меня злишь?
Люся округлила свои серые глаза с едва заметной косинкой, которая придавала им выражение постоянной загадочности, искренно удивилась:
— Боже мой, он еще злится!.. Неужели ты думаешь, я хочу плохого своему родному брату? Ты все считаешь меня несмышленышем, глупой девчонкой, а я давно уже не такая, я в чем-то, может быть, больше тебя понимаю. Я знаю, ты любишь независимость, решил сам себе прокладывать дорогу. Все это на словах
— Мне такая правда не подходит, — оборвал ее Дмитрий. — Я не хочу, чтобы кто-то открывал мне двери в жизни, выбирал меня как вещь…
— А ты не торопись, хорошенько все обдумай и взвесь, чтобы потом не жалеть, — посоветовала Люся.
— Я давно уже все обдумал и решил.
— Ты хочешь жениться на своей девке?
— Разумеется.
— Нет, нет!.. — закричала Люся с непонятной злостью и вскочила с кресла, заметалась, забегала по комнате. — Ни за что!.. Ты никогда не приведешь ее сюда!.. Я не позволю тут хозяйничать твоей парикмахерше. Я сама не собираюсь век в девках сидеть. Вот завтра приведу себе мужа, и как мы будем жить в этой малогабаритной квартире?..
— Тебе пока рано о замужестве думать, — резко сказал Дмитрий. — Ты и так все время на одних тройках едешь. Сначала институт закончи.
— А что мне даст институт? Разве теперь муж положен в придачу к диплому? Ты знаешь, сейчас в восемнадцать выходят замуж, не то и семнадцатилетние — эти справки достают, что беременные. А мне уже двадцатый пошел. Еще год, и кому я будут нужна? Если ты настоящий брат, то не можешь обо мне не думать. Квартира эта не только твоя, мать с отцом тоже давали тебе на кооператив. Совесть надо иметь, почему ты должен сюда кого-то приводить, а не найти себе жену с квартирой. Какой же ты мужчина, если женщину не пожалеешь, сестру свою родную. Вот Жора хоть завтра на мне женится, да где нам жить?..
— Ему нужна московская квартира, а не ты, — бросил Дмитрий, хорошо знавший Жору. — Он не хочет после аспирантуры отсюда уезжать, вот почему и готов жениться на тебе. Но Жоре не нужна семья, он любит вольную и разгульную жизнь, разные развлечения. Это нужда его заставляет временно пойти на такой шаг…
— Перестань так говорить о Жоре! — закричала Люся, прикрывая ладонями уши. — Я не хочу ничего слышать!.. Если Жоре нужна, как ты говоришь, квартира, то кто же ему мешает жениться на Инге? Сразу и жилплощадь, и все двери ему открыты…
— Сама Инга и мешает, она знает ему цену, — сказал Дмитрий, нервно гася сигарету. — Зачем ей нужен этот кузнечик, которые здесь стрекочет, там стрекочет, и все напоказ, чтоб привлечь лишь внимание И всегда такой верткий, обтекаемый, будто без плеч и локтей — всюду пройдет, никого не заденет. Нет, Инге такой не нужен, ей хочется иметь мужа основательного, верную рабочую лошадку. А Жору она держит при себе вместо пажа, который ее развлекает, всюду сопровождает. Вот в этой роли он Ингу вполне устраивает, поскольку всегда свободен, в любой день и час готов ее опекать в какой угодно компании.
Люся недовольно передернула плечами, возмутилась:
— Хорошенькое дело!.. Столько лет дружишь с Жорой и такое о нем говоришь! Выходит, он подлец, если хочет на мне жениться из-за квартиры?
— Видишь ли, покамест он, может быть, и не подлец, но скоро, думаю, им станет, все идет к тому… Я как-то говорил тебе, что еще в институте наша с ним дружба начала разваливаться. Я тогда уже заметил, что Жора просто пижон, пустой человек, но в жизни ловкий и расчетливый. Он старался дружить с теми студентами, у которых родители были влиятельные, занимали высокие посты. В то время он и к Инге подлизался. Если хочешь знать, у нас с ним уже мало чего общего, фактически нет дружбы. Просто еще как-то связывает нас память о веселых студенческих годах, когда вместе жили в общежитии, бросались по утрам друг в друга подушками…