Ари Ками
Шрифт:
***
Сперва мы направились к ближайшей к городу деревне Огаяси. Мой уровень уже был достаточен, чтобы не обращать внимание ни на каких мобов. Они и сами все разбегались при виде нас. Правда, я не совсем был уверен, что тому виной. Мой уровень или наличие рядом Мимико. Через двадцать минут мы уже пришли в деревню и стали искать дом старосты.
— Нет, уважаемый, у нас никогда в деревне не жила женщина Ишшико с дочкой Мимико. У нас было две Ишшики, но у обеих были сыновья, и они уже давно умерли. Простите, что не можем
— Это вы нас простите за беспокойство, уважаемый Кириночи-сан — поклонился я в ответ. А беспокойства мы доставили действительно прилично. Деревенские собаки как сума посходили, когда мы пришли. Не набросились, нет. Забились по своим будкам и громко взвыли. Деревенские кошки разом пропали с улиц и не показывались на глаза.
— Всего доброго, господин староста, пойдём мы дальше, — поклонился я ещё раз. Вежливость никогда не бывает лишней. Особенно, в Японии, где не достаточный по глубине, по мнению собеседника, поклон при прощании, был весомым основанием для серьёзной обиды.
— Удачи вам в поисках — поклонился в ответ он.
Ну что ж. Это было бы слишком просто, если бы мы сразу её нашли. Под вой собак мы вышли из деревни и пошли к следующей.
— Почему… Почему они все так на меня реагируют? Что я им такого сделала? Смотрят на меня, как на какое-то чудовище… — Мимико совсем поникла, голова наклонилась вниз, волосы полностью закрыли её лицо, — Никто… Никто меня не любит… Все боятся и ненавидят меня… — её ник замигал, то окрашиваясь красным цветом, то возвращаясь к нейтральному жёлтому.
— Я не боюсь. И не ненавижу тебя. — мы остановились, и я присел рядом с ней на корточки.
— Послушай. На самом деле, абсолютно не важно, как к тебе относятся посторонние. Важно только мнение тех, кто действительно дорог тебе. Пусть думают что хотят. Ты не чудовище. И у тебя будет много друзей, если ты сама этого захочешь, которые будут дорожить дружбой с тобой. А на остальных просто не обращай внимание.
— А ты… Ты тоже будешь моим другом, Кео?
— Я уже твой друг, Мимико, — потрепал я её по макушке, — Хватит грустить. Пойдём. Нам ещё маму твою искать.
— Хорошо, — она опять взяла меня за руку и мы пошли дальше. Цвет её ника сменился на тёмно зелёный. Я догадывался, что это означает повышение моей репутации у неё. Но почему же нет никакого системного уведомления? Странно это всё как-то.
***
Жители деревни Маккари встретили нас настороженно. Если к вою собак и исчезновению с улиц кошек мы уже привыкли, то к тому, что при виде нас и люди будут разбегаться по домам, мы оказались не готовы.
Когда мы подошли к дому старосты, улицы совсем обезлюдели и только вой собак нарушал тишину улиц.
— Здравствуйте, уважаемые. С какой целью вы пришли к нам в деревню? — староста встретил нас на крыльце своего дома, с лёгкой опаской посматривая на Мимико.
— Добрый
— Ишшико и Мимико, говоришь? — староста задумчиво смотрел на нас, явно пытаясь на что-то решиться.
— Да, уважаемый. Мимико очень скучает по маме…
— Ну что ж… Я как чувствовал, что этот день придет. Ты точно хочешь знать, где твоя мама? — неожиданно обратился он к Мимико.
— Да, господин…
— Тогда пойдёмте. Только боюсь мне нечем вас порадовать. Эхэхэх. — тяжело вздохнул он, спустился с крыльца, и приглашающе махнув нам рукой, чтобы мы шли за ним следом, куда-то пошёл.
Мы стояли у одинокой могилки на кладбище. Мимико беззвучно рыдала рядом с ней, сидя на коленях. Я было дернулся к ней, чтобы утешить, но староста остановил меня.
— Не надо. Пусть поплачет. Ей легче станет.
— Что с ними случилось?
— Да, в общем-то, обычная история. Жила семья. Обычная семья из трёх человек. Со своими маленькими радостями и бедами. Ничем не выделялись. А потом… Их как-будто кто-то проклял. Сначала медведь заломал на охоте главу семейства. Мимико была ещё совсем маленькая, ей был всего год. Тот ещё как-то ухитрился дойти до дома, но в ту же ночь умер.
Через несколько лет слегла с лихорадкой дочь. Целую неделю местная знахарка пыталась её вылечить, а Ишшико ни на минуту не отходила от неё.
Но на седьмой день, рано утром, она в полубезумном состоянии выскочила из дома, с криком, что её малышку забрал демон. Мы попытались расспросить ее, что случилось. Она рассказала, что ночью малышке стала хуже. Температура поднялась, она металась в бреду. Внезапно, рядом с кроватью возник жуткий демон и взял ее малышку на руки. Ишшико попыталась его остановить, но он одним движением руки откинул её, и она потеряла сознание. Она очнулась уже утром. В доме никого небыло.
Я забежал в дом. Ребенка там небыло. Три дня мы всей деревней искали её по округе, но… бесполезно. Ишшико совсем обезумела от горя. Перестала есть. Все сидела у окна и говорила всем, что ждёт свою дочь. Через две недели её не стало… Это было двадцать лет назад. — он замолчал. Я молчал тоже. А что-тут ещё скажешь-то?
Внезапно, Мимико закачалась, и от неё донёсся яростный шёпот.
— Почему… Почему ты оставила меня… Совсем одну. Что мне теперь делать? Я никому не нужна… Все боятся и ненавидят меня… И я… Я тоже тогда буду ненавидеть их! Всех! — от неё полыхнуло жутью и ник покрасился алым. Я тут же шагнул к ней, и приобнял сзади за плечи. Она вздрогнула и медленно повернула голову ко мне.
— И меня? Меня ты тоже будешь ненавидеть? — спокойно спросил я её. Она наклонила голову вбок, и пристально посмотрела на меня, как будто пытаясь вспомнить, кто я такой.