Архонт
Шрифт:
— Куда? — не менее яростно крикнула Арахна, — Ты видела, что там твориться? Что?! Кто мог там уцелеть, кто?!
Сквозь клокочущую ярость и брызнувшие слезы, сквозь гнев, разочарование и желание идти до конца Алиса понимала, что Одержимая права. В том аде, что разверзся на месте подводной базы Левши, не могло уцелеть ничего живого. Ни человек, ни Инк, ни Ахриман — подобными орбитальными ударами Звезда начисто выжигала целые А-Зоны, где назревал опасный Прорыв.
Грэй, если он находился там, только что погиб.
Глава 18
Темнота.
Я осознал себя в темной пустоте. Вокруг не было ничего, ни цвета, ни звука, ни ощущения — вообще ничего. Тела тоже не имелось — я ощущал себя бесплотным сознанием, зависшим посреди бесконечности. Усилием воли можно было перемещаться, но пространство вокруг казалось абсолютно одинаковым и бескрайним. Знакомое состояние… однако, я не мог вспомнить, откуда. Попытка подумать об этом отозвалась мучительной болью, но не телесной, а образом обжигающего кошмара, в бездну которого я падал, точно зная — сейчас он пожрет все то, что составляет мое «я».
Через несколько секунд накатил ужас. Что происходит?
Стоило подумать об этом, как передо мной будто развернулся невидимый экран. Появились алые строки. Несколько секунд я вглядывался в символы, беззвучно радуясь, что не ослеп, и только потом они сложились в надпись, абсолютно лишенную смысла:
Активация № 78
Инкарнация невозможна.
Носитель не обнаружен.
Что это значит? Где я?
И самое главное — кто я? В сознании, как хлопья падающего пепла, роились разрозненные обрывки воспоминаний, но любая попытка обратиться к ним вызывала почти физическую боль, будто я касался оголенного нерва.
Надпись исчезла. В условном поле зрения появилась иконка с портретом темноволосой миловидной девушки, которая улыбнулась и облегченно вздохнув, сообщила:
— Есть ментальный контакт. Мы живы, это главное. Сработало. Привет, Инкарнатор!
Голос звучал у меня внутри. Надпись, иконка и девушка тоже были лишь виртуальной проекцией. Я вдруг вспомнил — «мнемоуправляемый субвокал», «визуальный оверлей дополненной реальности». Я знал, что это такое. Но не понимал, о чем она говорит. Инкарнатор? Смутные безликие обрывки воспоминаний. Кто я? Как меня зовут? Кто она такая?
— Твое имя — Грэй. Меня зовут Мико. Я твой когитор. — терпеливо, как будто больному, проговорила девушка. — Я постараюсь тебе все объяснить.
Почему я ничего не помню? Где мы находимся?
Мико: Мы находимся в экстрамерности. Внутри криптора Десницы. Начался Прорыв, нам угрожало полное уничтожение, и мы приняли решение спрятаться здесь. Это позволило спастись от дыхания Грани.
Грань. При этом слове опять накатил ужас. Я вновь ощутил себя песчинкой, ничтожной пылинкой в ослепительно-синем пространстве, бесконечном и кошмарном настолько, что один лишь взгляд туда повергал в пучину безумия.
Это было? Или нет? Попытка понять, вспомнить, сама мысль об этом причиняла почти нестерпимую душевную боль.
Мико:
Человек? Инкарнатор? Криптор? Десница? Я по-прежнему ничего не понимал. О чем она говорит? В сознании царил полный хаос. Как будто почувствовав мое состояние, девушка попыталась успокоить:
Мико: Спокойно, Инкарнатор. Без паники. Ты сейчас мало что помнишь и ничего не понимаешь. Это… нормально. Я сохранила часть воспоминаний, но для полного восстановления психоэмоциональной матрицы необходим точный нейронный слепок носителя, а с ним у нас… проблемы.
Она начала рассказывать. Медленно, объясняя каждую деталь. Ее слова, как плотью, понемногу обрастали обрывками моих воспоминаний, понемногу складывающихся в единую картину. Я постепенно осознавал, кто я, мельком вспоминая фрагменты пройденного пути. Всплывали лица, места, обстоятельства.
А-Зона. Тара Джессика Ли. Форт Энджело. Алиса. Оскал. Кай. Город. Шепот. Одержимые. Инкарнаторы. Люди.
Тяжело. Сложно. Больно. Я — Грэй? Я — Прометей? Я — Первый Легион? Я как будто был разбит на тысячу осколков. Дело осложнялось кошмарной болью, которая возникала при попытках склеить все воедино. И еще одно — я воспринимал все, как будто сухую хронику, со стороны, испытывая лишь оттенок чувств. Суррогат, а не настоящие эмоции. Это казалось странным, но когитор успокоила — в состоянии «бесплотности» эмоциональная окраска блекла, ибо во многом зависела от гормональной реакции носителя. Восприятие призрака и живого — очень разное. Нет полноценности, нет настоящих, ярких, будоражащих ощущений.
Я вспомнил — «всегда оставайся человеком». Не об этом ли тоже говорил мой предшественник? Управляющая анима, дух Инка — это все-таки не сам Инк-человек, сейчас это ощущалось особенно ясно.
У нас было время. Мы, подобно джинну, заключенному в кувшине, находились в крипторе артефакта, который, скорее всего, сейчас покоился на морском дне. База Левши, где я принял последний бой, была подводной. Ахриман покончил с Инками и собирался поглотить мою душу. Что произошло дальше? При попытке вспомнить меня поглощал кошмар. Нейросеть объясняла это защитной реакцией от воздействия Грани, врата в которую открылись в последние секунды моей прошлой жизни. Потеряв носитель, мы сбежали в Десницу, причем Мико в это время уже «выключилась» из-за мощного выплеска Азур, разрывающего энергоинформационный обмен.
Раз это произошло и теперь я здесь, дух, овладевший Левшой, не сумел пожрать мою душу. Это главное, и даже не важно, кто победил в этой схватке. Там произошло что-то, разорвавшее ткань реальности, как ветхую тряпку, и вряд ли сам Ахриман выдержал энергетический напор Грани. Если действительно начался мощный Прорыв, я не мог даже предположить, чем это могло кончиться. Все подобные ситуации приравнивались к чрезвычайным и требовали немедленной реакции всех Инкарнаторов Стеллара. Синяя, а то и Оранжевая Тревога.