Архонт

Эээх Добрый

От Предтеч.

Госпожа считала плохой исход равновероятным хорошему. Что же, это очень высокое мнение для такого человека, как Химура Киоу.

Чем-то он, определенно, заработал ее интерес.

Впрочем, все это будет иметь значение лишь в том случае, если парень сможет стать архонтом не только по названию.

С первого взгляда ничего не

изменилось. Все такая же безжизненная бетонная пустыня, все то же нагромождение ДОТов... вот только над головой чистое от всякой техники небо.

Оно и не удивительно — самое первое и очевидное препятствие и уничтожается первым. Странность в другом — почему весь остальной мир выглядит столь умиротворенно в тот самый момент, когда в реальности эмоции подобны сдетонировавшему вулкану?

Бетонное плато послушно воле растворяется во тьме, а под ноги утыкается обычная заасфальтированная улица, закрытая от солнечного света подпирающими небеса бесчисленными небоскребами.

Многочисленные припаркованные автомобили, бутики, ресторанчики и магазины, захватившие первые этажи и привлекающие внимание разными вывесками, прозрачными стеклами в полный рост, а где-то и цветными витражами. Единичные зеленые деревца не в силах оспорить царство стекла и бетона.

Я ступил в свой настоящий внутренний мир. И в нем, как и в первом, не заметно каких-либо проблем.

Так думал до того момента, пока не уловил на грани слышимости какой-то протяжный гул.

"Нехорошо, совсем не хорошо".

Эта Инициация, чем бы не являлась, вмешалась в законы данного мира и если успеет изменить его слишком сильно, то кто бы из нас не вышел победителем в споре за разум, с койки встанет совсем иной человек.

Нельзя из святого сотворить кровавого маньяка — такое не под силу ни одному интуиту. Как верно и обратное. Но сместить приоритеты, навеять какие-то идеи, повысить интерес к чему-то одному и сделать предыдущие ценности менее значимыми — это то, что ребята вроде меня могут совершить.

Что также не является моей специализацией, но основы я знаю. Иначе был бы слишком уязвим в бою.

К слову, те же паразиты, что так любят подселять теневики, работают по похожему принципу. Разве что очень грубо и прямолинейно, буквально порабощая жертву одной навязчивой идеей.

Все это время, пока текли данные фоновые мысли, я искал источник возмущения, а затем визуализировал его в одном месте и сам переместился к нему.

"Чертовски ожидаемо..." — Передо мной оказалась школа Химуры.

Разве что не та, которую я посетил буквально несколько раз, а словно она же, но прошедшая сквозь десятилетия запустения: пустые глазницы окон, с местами выбитыми стеклами, отсутствие дверей, покрытые змеящимися по всему фасаду трещинами стены и разбросанные перед входом полуистлевшие тетради и учебники.

Рядом с современными многоэтажками и небоскребами она смотрелась сколь зловеще, столь и инородно. Настоящий сюрреализм.

На мгновение задерживаюсь у порога, чтобы, ощутив привычную давящую тяжесть возникшего на мне высокотехнологичного доспеха, сделать решительный шаг внутрь.

Я

бы мог просто удалить этот гнойник из собственной головы, но опять же вернулся к старому выбору: поступив таким образом — сотру всякие следы истинного хозяина тела. Чего делать мне крайне не хотелось. Так что это все остается на самый скверный вариант развития ситуации.

Изнутри школа выглядела не лучше, чем снаружи. Запустение и упадок.

Однако мне не нужно обыскивать ее всю, чтобы найти цель. К нужному классу я шел уверенно и привычно, с некоторой опаской отметив резко наступившую на улице ночь, что явила абсолютно пустой вымерший город, в котором не зажегся ни один фонарь или окно.

За партой же, что числилась за Химурой, сидел я сам: не слишком молодой, но еще и далеко не старый самой обыденной европейской внешности человек хорошо за тридцать, с пробивающейся сквозь короткий ёжик черных волос сединой, зажившим ожогом на шее и парой шрамов с левой стороны лица — следы прилетевших осколков. Александр Абров, он же Абра.

Было немного непривычно смотреть на себя со стороны, тем более с уровня роста Химуры. И еще... не припоминаю, чтобы вокруг глаз у меня расходилась сетка фиолетово-зеленых трещин.

Однако, когда взявший мой образ гость поднял свой взор на меня, все иные мысли растворились в черных провалах, что заменяли тому глаза. На краткий миг показалось, что этот взор пронзил саму душу.

А затем я, преодолевая самого себя, разорвал зрительный контакт и, начав готовиться к новым неприятностям, хмуро спросил у очередного вторженца:

— Кто ты такой?

— Никто. — Откликается тот. И в прозвучавшем сухом безэмоциональном голосе, в котором отчетливо выделялось вложенное внутрь стальное вибрирующее эхо, слышалось лишь полное равнодушие. — Я — отголосок воли Предтеч. Моя задача заключается в том, чтобы выяснить, достоин ли ты стать проводником Их воли и Их силы.

И почему-то в устах этого парня данные слова не казались пафосной пустышкой. Проблема в том, что лично мне ничья сила не нужна, а уж в связке с чужой волей, так и подавно. Но что-то мне настоятельно говорит, что в этом вопросе, как и в вопросе нахождения в данном отражение Земли, о такой незначительной мелочи, как мое мнение, забудут.

— И что же ты надумал? — Спрашиваю в ответ, сам в этот момент пытаясь понять, насколько далеко распространяется власть вторженца на мир Химуры и на тот мир, что находился за окном.

Слабое место! Попросту не успел прикрыть его. Не удивительно, что атака проведена именно отсюда.

— У меня лишь один вопрос. — Лже-я поднялся с места школьника, возвысившись надо мной на полторы головы и проигнорировав мой интерес. — Почему ты так стремишься вернуться обратно? Почему даже ни разу не допустил мысли остаться тут?

"Почему?"

— Что ты вообще знаешь о моей родине? — Проявляю внимание к беседе.

— Все, что знаешь о ней ты сам. Там ты — никто. Расходный материал в шестеренках тайных и явных войн. Ладья в чужих руках. Ты мог бы достичь большего, отринув правила, но довольствуешься тем, что имеешь.