Архитектор

Гай Юлия

–Зачем? – после небольшой паузы спросила Алина.

–Только немного поговорить. Не переживай: если ты захочешь побыть одной, я мигом уйду, – убедительно ответила Марина Викторовна, – Достаточно одного твоего слова, и я в одно мгновение испарюсь!

–И о чем вы хотите поговорить? – первым делом спросила Алина, впустив в комнату гостью, – О том, что не нужно перечить отцу, о том, что он хочет для меня как лучше!? Я об этом и так знаю.

–Нет, – коротко ответила Марина Викторовна, – Думаю, тебе попросту нужно отвлечься от забот и куда-нибудь со мной сходить.

–Да я уже и сама об этом думала, – глубоко вздохнув, с грустью произнесла Алина, – Но у меня кроме

этого есть и другая идея, например, поскорее выйти замуж за человека, который будет разделять мои художественные взгляды. Только вот и где такого найдешь!?

–Чаще выходи в свет и, в конце концов, ты такого отыщешь, – ответила Марина Викторовна первое, что пришло на ум, – Однако тебе не кажется, что этот шаг уж слишком категоричен!?

–И отец успокоится, – будто бы не слушая свою собеседницу, сказала Алина, – и я буду делать все, что заблагорассудится.

–Можно подумать, так легко найти нужного человека, – удивившись наивности своей ученицы, ответила Марина Викторовна, – Я, например, уже тридцать лет не могу найти.

–Если точно знать, кого ищешь, быстро найдешь, – уверенно ответила Алина, – Главное мыслить не абстрактными понятиями, а совершенно конкретными. Я ищу скорее не любовь, а расчет.

–Ну, мы для начала развеемся, а там уже как повезет, – слегка улыбнувшись, ответила Марина Викторовна, не желая сбивать с мыслей свою подопечную, – Походим по театрам, кино, общественным местам, по самым дорогим клубам. Заодно и мне кого-нибудь подыщем. Точнее, я не так выразилась: сначала подыщем кого-нибудь мне, а уже потом подумаем о тебе. А то еще через пяток лет меня будут считать старой девой. Только, боюсь, на свидания с сыновьями партнеров отца все равно придется ходить.

–Договорились, – усмехнувшись, согласилась Алина, понимая всю серьезность и весь юмор данной ситуации, – Только ты сама иди к отцу Не возражаешь, если я тебя по имени буду называть?

–Не возражаю, конечно. С этого момента я для тебя буду просто Шаевой Мариной. А к отцу твоему сама схожу, – ответила Марина Викторовна, после чего встала и быстро направилась к кабинету своего работодателя.

Уговаривая Игоря Васильевича, она почти сразу поняла, насколько тот был тяжелым человеком. Ни смотря на то, что с самого начала разговора на его лице была заметна радость от решения его самой большой проблемы, Марина Викторовна настойчиво продолжала уговаривать своего работодателя просто за тем, чтобы тот лишний раз почувствовал себя королем ситуации. Это понимали и он и она, однако все равно каждый из них послушно играл свою роль вопреки здравому смыслу.

Вернувшись к своей подопечной, Марина Викторовна увидела ту уже в совершенно другом настроении, радостной и беззаботной.

–Что тебя так повеселило?– спросила она первым делом.

–Да ничего особенного, – ответила Алина, – У меня настроение просто-напросто переменчиво. Вот, кажется, грустно так, грустно, а потом солнце из-за туч выглянет – и улыбка сама собой появляется.

–Понятно, – слегка напрягшись, ответила Марина Викторовна, однако перемены в лучшую сторону ее не могли не радовать, – А отец, кстати, разрешил нам с тобой посещать некоторое количество мероприятий. Однако это будет буквально один-два раза в неделю, дабы нас не сочли легкомысленными гуленами. Кроме того, тебе запрещено бывать в барах, клубах, пабах и других местах, где имеется алкоголь в свободном доступе. Однако если будешь быстро усваивать английский, то на пару папиных правил я могу глазки-то и закрыть.

–И когда приступаем к секретной операции? – поинтересовалась Алина, – А мне следует к нему как-то особенно готовиться?

–Насколько мне

стало известно от Игоря Васильевича, в эту пятницу состоится твоя встреча с неким Фединым, – ответила Марина Викторовна, – А вот в субботу уже отправимся «покорять» клубную Москву. Только никому не говори. Официальная версия для твоего отца – это посещение музея народного творчества и показ ночной Красной площади. Но учти, за это ты будешь вести себя перед отцом как кроткая овца, поняла?

–Поняла, – тут же выпалила Алина, с надеждой смотря на Марину.

–Обещаю: ты будешь самой красивой, – широко улыбнувшись, заботливо произнесла та, после чего махнула рукой на прощание и направилась к себе домой.

Несмотря на то, что по наследству Шаевой Марине должен был перейти двухэтажный дом в самом центре Подольска, богатой ее назвать было бы неправильно. Единственным своим состоянием она считала исключительно умную кошку Агату, которую все мыши издалека чуяли и боялись. Первый этаж дома Шаевых занимали две семьи квартиросъемщиков, каждая из которых состояла из четырех ее членов. На втором этаже жила сама Марина, ее сестра Элла с тремя детьми и постоянно безработный Эллин муж.

Когда-то семья Шаевых имела свой небольшой бизнес, торгуя дорогой и исключительно качественной посудой, однако неожиданно быстрая кончина родителей Марины, налоги и конкуренция заставили искать другие источники заработка. И, конечно же, ничего кроме сдачи жилплощади и преподавания Марина не могла придумать.

Несмотря на затаенную злость от бесхребетности и легкомысленности своей сестры, Марина все же отдавала той больше половины своего заработка, и то только из-за племянников. Мужа Эллы же она на дух не переносила, считая того бесполезной пиявкой, отчего-то делавшим свою жену внешне довольно счастливой женщиной. Незадачливый «поэт» по имени Григорий изредка печатал свои небольшие очерки в местной газете, однако зачастую услышав очередной отказ от редактора, входил в показное уныние и наделял себя статусом «непризнанный гений». Приобретя под боком нежелательный пример жизни творческого человека, Марина не хотела видеть Алину в подобном амплуа. Именно поэтому она так рьяно взялась устраивать ее судьбу, именно поэтому она не хотела видеть еще одно разочарование.

О своей же собственной личной жизни Марине просто-напросто было некогда думать, а потом она даже не заметила, насколько быстро прошли последние семь лет. Быть может, кто-то и пытался во всем этом беспорядке поухаживать за ней, однако губительность обстоятельств и откладывание отношений на «потом» наглухо стерли это как из их памяти, так и из ее.

Марина понимала, что наилучший период для брака уже давно и безнадежно упущен, однако у нее не было времени даже как следует подумать об этом, поразмышлять над своей дальнейшей жизнью. Зато Элла о личной жизни своей сестры размышляла как никто другой, постоянно бросая той лишние утверждения и вопросы. И, несмотря на то, что в ответ Марина отшучивалась или молча улыбалась, она знала, что в один неожиданный момент не выдержит и скажет что-то лишнее.

Но, как всегда, неизменным оставалось в ней не только воспитание, но и любознательность. Несмотря на то, что одним из самых любимых занятий Марины было чтение, новую интересующую ее литературу она могла позволить себе только на уроках со своими подопечными. Возвращаясь иногда ночью от далеко живущего ученика, по времени она могла себе позволить только поесть, слегка навести порядок в комнате и, переодевшись, лечь спать. Ее сестра же за дни нахождения дома могла даже не удосужиться прибрать за своей семьей, списывая все на занятость детьми и собственную беспомощность.