Архитектор снов
Шрифт:
Только серебристые линий путей, подсвеченные луной, дарили надежду на то, что другой, прекрасный мир, возможно, когда-нибудь прорвется сюда через эти четыре сверкающих разреза.
Когда электричка, заглотившая Валериана, скрылась в темноте за поворотом, Исидор повернулся к своей Галине.
– Как думаешь, он ей поможет? – тихо спросила она. Священник неожиданно тихо и нежно улыбнулся ей.
– Посмотрим, Галя, посмотрим… – протянул он, с удовольствием вдыхая ночной воздух, в котором ароматы трав смешались с запахами отошедшего электропоезда.
– Странный
– Не знаю, Галя, – весело отозвался ее супруг. – Но чувствую, есть прогресс!
Внезапно на перроне что-то грохнуло и разбилось. Исидор свел брови над просветлевшими было глазами, его детская улыбка исчезла в жестких складках затвердевших губ, и святой отец, тряхнув мантией, направился к раскачивающимся алкашам.
– Именем Господа Бога нашего, это какого вы тут празднуете, антихристы? – донеслось до Галины.
Она только вздохнула и повернулась в сторону давно растворившихся в темноте красных фонарей.
– Ой, спаси и помилуй… – прошептала Галина и перекрестила воздух.
Словно в ответ ей, тоскливо взвыла электричка. Галина вздрогнула, зябко передернула плечами и пошла в сторону Исидора, то ли крестящего, то ли предающего анафеме местного алкаша Митьку с его друзьями.
Майя и Зис
Лифт, гудя и поскрипывая, тащился наверх. Майя стояла, прикрыв глаза, и отсчитывала этажи: «…третий, четвертый…»
Она старалась ни о чем не думать. «…Шестой, седьмой…» Ни о чем не думать не получалось, Майя твердила: «…девятый, десятый…»
Наконец кабина дернулась, встала, двери расползлись в разные стороны. Майя постояла, разглядывая серую стену, на которой рукой интеллигентного хулигана было нацарапано: «Семен Иванович– подонок». Внезапно, словно от сочувствия к неизвестному Семену Ивановичу, на ее глаза навернулись слезы.
– Что со мной?! – она тряхнула головой и вышла на лестничную площадку.
Майя уверенно вдавила кнопку звонка квартиры Зиса. Скорее бы, скорее… Сейчас он откроет дверь, впустит ее в квартиру, они пойдут на кухню, нальют вина, Зис достанет из холодильника какую-нибудь еду, сядет рядом, и все отступит, забудется. Над городом наконец прольется дождь, смоет все лишнее, и опять станет легче дышать…
Однако за дверью было тихо. Майя прислушалась и опять нажала на кнопку. Потопталась на месте. Приложила ухо к двери. Позвонила еще. Ничего. Вообще ничего. Тишина.
И вдруг Майя сорвалась. Она изо всех сил заколотила в дверь руками и ногами. Валериан, который недавно брал штурмом эту же квартиру, ей в подметки не годился. Майя била кулаками по гладкой доске, пинала ее ногами и кричала во весь голос.
– Открывай, открывай, я сказала! Мне все равно – заснул ты, выпал из окна, повесился! Открывай! Открывай…
Внезапно дверь открылась. Но не перед ней, а за ее спиной. Громыхнуло замками, и низкий женский рык раздался на лестничной площадке.
– Эй-эй-эй! Дамочка!
Майя развернулась. Перед ней, уперев руки в мощные бока, стояла соседка Зиса, Лилианна Леопольдовна. Майя пару раз имела удовольствие прокатиться с ней в лифте и успела насмотреться на это чудо. Сто килограммов живого веса, накладной шиньон, прокисшие лет пять назад духи и короткая бычья шея. Судя по тому, как во время тех же поездок Лилианна Леопольдовна сопела в сторону Майи, та ей тоже не нравилась. Теперь они стояли друг перед другом, их ноздри дрожали. Над домом прокатились звуки грома.
– Вы на часы-то смотрели? – Лилианна, словно перед боем, сняла с переносицы очки, аккуратно сложила их и убрала в карман фартука.
Майя смотрела не на часы, а в мясистую переносицу и представляла себе яблочко мишени, располагавшееся аккурат между пустых водянистых глаз.
– Чего, бабочки ночные? Целыми днями спите, а по ночам тут бардак устраиваете! – клокотала Лилианна Леопольдовна.
Майя не спешила. Мысленно она натягивала тетиву и, придерживая пальцем стрелу, направляла ее в крошечную точку на лице этого чудовища.
– Чего молчишь, ты, кошка драная? Сказать нечего? Длинная стрела с разноцветными перьями, привязанными к концу, и заостренным и заточенным острием, прошила воздух, приближаясь к тупому лбу соседки. Кончик, разрывая ткани и кроша толстую кость, вошел в мозг…
В этот момент за спиной Майи заскрежетали двери вынырнувшего из глубин дома лифта. Из кабины вышел Зис и застыл, принюхиваясь к запаху электричества, скопившемуся, видимо, в преддверии грозы на площадке. Что-то подозрительное показалось ему в позе Лилианны, но он не стал ни во что вникать и ни в чем разбираться. Поприветствовал кивком соседку и, гремя ключами, увлек Майю за двери своей квартиры.
Все это произошло очень быстро. Внезапно из поля зрения распаленной Лилианны исчезли и объект, и субъект, и смысл, и повод, и причина схватки. Разоряться на пустой лестничной клетке было ниже ее достоинства. Однако она на всякий случай смачно призывно выругалась, подождала пару минут, не выйдет ли к ней враг, и, с сожалением убедившись, что бой закончился, так и не начавшись, захлопнула за собой дверь.
Майя миновала темный коридор, толкнула дверь, вошла в комнату и упала на кровать. Зис, на которого на входе обрушились пустые кофры из-под штативов, замешкался.
– Чего ты ее слушаешь? – донесся до Майи его голос. – Она два года не работает, настрочила пятнадцать жалоб на соседей, влезла в два разбирательства, нашла адрес международного суда, будет писать донос на то, что за стеной бульдог храпит по ночам. Она же ненормальная. Ты слышишь? Майя…
Зис отбросил прицепившиеся к нему кофры и шагнул в спальню. Майя лежала на кровати, откинувшись на спину, и рыдала, закрыв лицо ладонями.
– Майя…– растеряно встал на пороге Зис.
– Где ты был? – простонала она из-под ладоней. – Сколько можно? Тебя все время нет… Уже столько дней. Телефон не отвечает…