Архипелаг
Шрифт:
— Мы едем в отпуск, — сообщает он дочери.
Но она снова притихла, смотрит в окно, будто решает, как реагировать на эту новость. Зато с заднего сиденья раздается прерывистое сопение Сюзи. Не поворачиваясь, он протягивает назад руку, гладит ее по длинному носу:
— Хорошая девочка!
Они уже выехали из Порт-оф-Спейна, движутся на запад, к морю, к яхтенным пристаням — маринам. Дорога идет вдоль берега, время от времени он бросает взгляд на гладкую сине-серую поверхность залива Пария, испещренную судами: здесь
После утреннего дождя море уже пришло в себя. Гэвин прекрасно знает эти воды, знает свою яхту. Половину пути они пройдут вдоль побережья Венесуэлы, это хороший маршрут. Сейчас облака плывут в небе очень высоко, солнце прожигает в них дырки. Облака будто велят ему торопиться: «Быстрей, парень, быстрей! Вали отсюда прямо сейчас!»
На заправке он набирает дизельное топливо в три большие канистры, а недалеко от причала останавливается около морской лавки, где ему предстоит затариться более серьезным товаром.
Торговля здесь идет за наличные. Пока он разговаривает с продавцом, Оушен молча стоит рядом. Гэвин покупает запасную крыльчатку двигателя и ремень генератора, ракетницу и спасательные жилеты, страховочное оборудование: тросы, карабины, стропы, жилеты, пояса, мощный фонарь, две непромокаемые куртки для непогоды, новую удочку, два спальных мешка, пару палубных туфель и перчаток, запасные батарейки для системы навигации. Еще он покупает ласты, трубки, аптечку, новую помпу, бортовой журнал, а также навигационные карты островов Маргарита и Бонэйр и путеводитель с описанием достопримечательностей.
Утром он уже упаковал одежду в два холщовых вещмешка, прихватил паспорта, поводок для собаки, GPS-навигатор, портативную антенну VHF. Ему потребовалось тридцать пять минут, чтобы освободить розовый дом от их присутствия. На кухонном столе он оставил Жозефине прощальную записку и пачку голубых купюр: они поддержат ее, пока она не найдет другую работу. Ей велено прибраться и вымыть пол, затем запереть дом. Свой мобильник он выключил, чтобы избежать лишних вопросов.
Он поворачивается, чтобы выйти на набережную, и тут случается худшее: на пороге появляется дружелюбный булочник Альфонс.
— Хей, Гэвин, салют! Куда это ты собрался?
Он и забыл, что у Альфонса тоже есть яхта — «Гренада», 37-футовая красавица, оснащенная автопилотом, автоматической закруткой парусов, опреснителем воды, холодильником, GPS, АВС, солнечными батареями, ветрогенератором, короче, всем, чего душа пожелает. Люксовая штучка, сама держит курс. По пути на Гренаду Альфонс может проспать всю ночь или развлекать девиц в комфортабельной кают-компании. Альфонс — владелец булочной, он в своей компании главный. Он может себе позволить во вторник утром не работать, а идти, куда ему заблагорассудится.
— Хей, привет, Альфонс! — отзывается Гэвин, стараясь
— Ну ты даешь! — восклицает Альфонс. — Сюда же дождь идет. Большой дождь… — Он качает головой. — Вона всю Венесуэлу вчера залило. Их конкретно накрыло, братан. Ты точно собрался отчалить?
— Точно.
— Ну и пес с тобой. Хей… — Он бросает взгляд на Оушен. — Что за симпатяшка у тебя растет!
Оушен стесняется взрослых мужчин и немедленно прячется за ногами Гэвина.
— Оушен, поздоровайся с дядей.
Она молчит, отворачивается.
— Ну и ну, фу-ты ну-ты, вылитая мать.
— Я знаю.
Тут у Альфонса что-то щелкает в мозгу, и на его лице появляется осторожная понимающая улыбка. И немудрено, весь остров знает, что случилось с Гэвином.
— Ты что, решил валить отсюда, а?
— Да.
— Ты эта, держись.
— Постараюсь.
— И на чем пойдешь?
— На «Романи», на чем же еще?
— Чо, на этой развалине? — Альфонс улыбается, это он так дразнится.
— Полегче, парень, моя любимая надежна как скала. И так же устойчива и… — тут Гэвин усмехается, — так же неповоротлива. Медлительна до невозможности, как черепаха.
— А после Маргариты куда?
— Наверное, дальше, на запад. — Гэвин тычет пальцем себе за спину.
— Не, братан, лучше на север, без балды. Так проще. Забодаешься возвращаться с запада. Я раз сто ходил на север, на запад — никогда. На Голландские острова собрался, что ли? Да ну их на хрен! Ты что, по-голландски бекаешь?
— Не бекаю, — смеется Гэвин. — Но ведь они там и на других языках разговаривают. На папьяменто, еще на английском, американском.
— Что еще за папья-хуапья? Не слышал о таком языке.
— Креольский. На нем раньше рабы разговаривали.
Альфонс презрительно поднимает бровь и шумно втягивает в рот слюну, готовясь сплюнуть.
— На хрена мне сдались эти папьи-шмапьи. Их ваще, знаешь, как зовут?
— Как?
— Гондоны голландские, вот как! Продают свои задницы америкосам. Прошу прощения, мисс Оушен.
— Мы просто хотим добраться до рифов, полюбоваться на рыбок.
— Ха! Ну передавайте от меня привет рыбкам. И смотрите, не балуйте там.
— Не будем.
Альфонс уходит, и Гэвин переводит дух. В горле у него пересохло — черт, ну и дела, чуть не попались. Он смотрит на дочь. «Всю Венесуэлу залило, конкретно накрыло». Одна только мысль о наводнении заставляет его желудок судорожно сжиматься. А сейчас кругом наводнения.
«Ну и что, — говорит он себе, — подумаешь, вода сверху льется!» Он — крутой яхтсмен, с многолетним опытом, по крайней мере, раньше был таким. Они все время будут идти вдоль берега. Гэвин задирает голову. Проплывающие высоко в небе белые облака ободряюще подмигивают: «Решайся, мужик, не дрейфь!».