Архипелаг раздора
Шрифт:
– Добро пожаловать, Ваше Высочество! – произнёс незнакомец с отличительным знаком командира. – Вы наш свет во мраке! Вы наша звезда, что сияет в самую черную ночь!
Девушка вновь ощутила себя наследницей великих Кордов, хотя и удивилась чрезмерному вниманию от стражи. Она с трудом сдержала слёзы и разозлилась – в последнее время они слишком часто рвались наружу.
Марианна ответила сдержанным кивком и неторопливо пошла дальше, размышляя, как они узнали, что она – принцесса, а не бедная нищенка.
– Это она тогда
Девушка обернулась и увидела, как старший по званию отвешивает молодому лучнику подзатыльник.
Во дворце ничего не изменилось и изменилось одновременно. Всё те же узоры, те же мозаики, тот же сладковатый запах масла, но слуги теперь смотрят с опаской, раболепно, даже те из них, кто никогда не любил принцессу, особенно её шалости. Их поклоны полны уважения и готовности исполнить что угодно, в них больше нет легкого пренебрежения, мимолетно скользящего во взгляде. Но почему? Что случилось? Неужели они знают гораздо больше её? Если так, то что?
Марианна остановилась напротив лестницы, что вела в покои матери. Герман закрыл её, завесил шелковыми тканями, чтобы ни у кого не было сомнений – туда проход запрещён. Девушка подошла к живой материи, скользящей по воздуху словно вода, и коснулась прохладной гладкой поверхности. Она вспомнила королеву, её атласные шикарные платья, повторить красоту которых не могла ни одна знатная женщина. Анна была безупречна, красива и... холодна, как лёд. Марианна с трудом оторвалась от тканей и неторопливо пошла к себе.
Двери в покои мягко распахнули молодые стражники, не смевшие поднять глаза, и девушка ступила в затемненное помещение. Внутри слабым, почти гаснувшим огнём, горела лампа – её задувал холодный ветер, рвущийся из сада, потому что никто не распорядился закрыть летний балкон.
– Нянюшка... – прошептала Марианна, когда заметила маленькую фигурку, что согнулась на тахте.
Пожилая женщина медленно выпрямилась и посмотрела на хозяйку покоев растерянным взглядом.
– Нянюшка...
Девушка опустилась рядом и кротко положила руки на колени.
– Тебе... Вам что-нибудь нужно? – стараясь не выдавать дрожь голоса, спросила Агата.
– Мне очень стыдно...
– За то, что в тебе течет кровь безвестного человека?
– Нет! – воскликнула Марианна: слова будто ударили хлыстом. – Как ты могла такое подумать?! Я же никогда ничего подобного не говорила... – она вздохнула и разбито продолжила: – Бывало, признаю. Я очень гордилась тем, что я Корд. Прости меня, я не хотела сделать тебе больно. Я понимаю, каково это услышать от родного человека, что его здесь ничего не держит, что у него здесь нет семьи... Даже если бы всё оказалось не так, даже если бы во мне текла кровь Кордов, ты бы всё равно осталась для меня самой близкой и дорогой!
Старушка подавленно всхлипнула и промолчала.
– Значит, ты моя родная бабушка? – несмело спросила Марианна
– Да...
– Ты столько лет несла это в себе! – девушка порывисто обняла Агату и стала качать её точно так же, как когда-то та качала её.
– Детка моя... – прошептала женщина.
– Всё, не будем вспоминать об этом! Ты же знаешь, я могу сказать что угодно! Но это совсем не значит, что я думаю так на самом деле!
– Знаю, я знаю.
– Я очень рада, что ты не моя служанка, а моя бабушка. Пожалуйста, поверь мне!
– Верю, детка, теперь верю!
– Тогда перестань плакать! – с улыбкой потребовала Марианна.
– Хорошо, не буду, видишь, уже всё прошло! – Она поспешно вытерла слёзы.
– Но почему ты не сказала мне сразу? Зачем нужно было вести на могилу, заставлять меня видеть всё это... Да ещё на глазах у этих!
– Я обещала Машеньке, что настанет день, когда я приведу тебя к ней. Но не в качестве госпожи, а в качестве дочери. Если бы я сказала раньше, ты бы просто сбежала! – Вдруг старушка расхохоталась. – Но ты и так сделала это!
– Я не могла там оставаться... Ты ведь понимаешь, да?
– Это лекарша, милая. Она следит за его здоровьем пуще, чем он сам! Тебе не о чем волноваться!
– Я не только об этом...
– Тесса не отходила от него, когда он был без сознания! Даже у тебя была!
– У меня?! – удивилась Марианна.
– Она – лекарша, – проговорила Агата так, словно пыталась мягко втолкнуть это слово. – Герман так хотел быть рядом с тобой, когда я расскажу тебе правду. Тесса запретила ему уходить далеко от дворца, но он не послушался, и та увязалась за ним.
– Но зачем ему это?
– Он любит тебя, детка. Ты – единственное, что у него осталось. А даже если бы это было не так, его отношение к тебе никак не изменилось бы.
– Он хотел объявить меня предателем, – грустно ответила девушка.
– Иногда отчаяние топит всё, даже любовь.
– Вы все его оправдываете!
– Только не я. Но я считаю, что каждый заслуживает прощение. А в вашем случае...
– В каком нашем случае?! – возмутилась Марианна, и старушка снисходительно рассмеялась.
– Вам нужно поговорить, а не бегать друг от друга.
– Это он от меня бегает. Уходит от разговоров...
– А ты как хотела? Думаешь, ему просто смотреть тебе в глаза после всего, что он мог натворить?
– И натворил.
– Отчасти. Но он сделал и много хорошего.
– Этого я не заметила...
– Да как же это? Тебя не удивила стража? И слуги?
– Видимо, произошло что-то странное...
– Как только Герман очнулся, то приказал показать твой портрет каждому, кто служит во дворце! Чтобы все знали, кто спас короля и целое государство! Он приказал казнить любого, кто осмелится надерзить тебе, кто даже криво посмотрит в твою сторону, а тебе это не понравится!