Архипелаг раздора

Вольная Маргарита

Незнакомка нехотя отпустила его, но её цепкие глаза не упускали ни одной детали.

– Она беспокоится о тебе... – язвительно сказала девушка, но перепугалась и быстро проговорила: – Простите, я допустила вольность...

– Ты ранишь меня, – прошептал Герман и протянул руку, чтобы, как прежде, коснуться щеки Марианны, но принцесса отшатнулась от него и потупилась. – Я понимаю. Я всё понимаю.

– Сомневаюсь, – едва слышно ответила та.

– Тогда я расскажу тебе, что произошло в покоях нашей... королевы.

–

Я бы не хотела ничего знать. Если вы позволите, я посещу усыпальницу и исчезну из дворца. Если, конечно, вы позволите мне остаться на свободе...

На Германа набежала тень. Он сильнее впился в трость пальцами и некоторое время размышлял, наблюдая, как синхронно качаются резные листья пальм.

– Ты должна обо всём узнать.

– Я и так знаю, что Виктор оказался предателем. Остальное не...

– Важно! – выпалил король, и его глаза вспыхнули.

– Как пожелаете.

– Всё важно, Марианна, и ты обо всём должна узнать!

Агата подошла сзади, и её напуганное лицо удивило принцессу.

– Виктор неожиданно пришёл ко мне в ту ночь... – заговорил король, и старушка с облегчением вздохнула.

Глава 30

В покои короля постучали, и через мгновение внутрь вошёл стражник. Он застал Германа в глубокой задумчивости на балконе и доложил, что пришёл Виктор.

– Виктор? Так поздно? Пусть войдёт!

Глава ордена показался сразу, будто стоял за спиной, и его волнение быстро разлетелось по комнате.

– Что случилось? Снова напали?!

– Нет, всё в порядке.

– Но ты... что с тобой?

– Прости, что потревожил, ты, наверное, ложился? Поговорим завтра. Не знаю, зачем я пришёл...

Мужчина направился к двери, но король окликнул его:

– Тебя что-то беспокоит. Сядь, расскажи.

Герман кивнул на длинный диван, придвинутый к стене на балконе, и сел первым.

– Анны нет с нами уже больше месяца, но словно это было вчера, – печально проговорил Виктор и остался. – Сегодня на меня что-то накатило, я вспомнил о ней и захотел поговорить с кем-то, кто любил её так же сильно, как я.

Король посмотрел пустыми глазами на пол и промолчал.

– Не хочешь навестить её покои?

– Я всё ещё не могу там находиться, – нерешительно ответил Герман. – Мне так и кажется, что я открою дверь и почувствую запах её трубки...

– А вот я хотел бы там побывать. С тех пор, как ты закрыл ту часть дворца, мне не по себе. Разве мы хотим уничтожить о ней всю память?

– Конечно, нет! Ты прав... Если хочешь, хорошо, давай туда сходим.

Они вышли из покоев, и король задержался у стражи на несколько секунд.

– Если кто-то будет меня искать, я в закрытом крыле. – Он уже сделал несколько шагов прочь, но повернулся и добавил: – Только по самым срочным вопросам. Остальных приму завтра.

Герман

устало вздохнул и последовал за Виктором. Притихший дворец провожал их томным заревом масляных ламп, шепотом ветра, разгуливающего по коридорам, ночной тьмой, что нагло стояла в окнах. Эхо шагов разносилось в тишине гулким звуком, который долго не затихал, словно чувствовал, как захлопывается ловушка...

Помещения стали более просторными, повсюду висели воздушные ткани, украшая или скрывая за собой новый переход, стены пестрели мозаиками с цветочными мотивами, пол устилали ковры. Сердце Германа замедлило свой бег, утопая в вязкой пучине горя, когда перед глазами выстроился ровный ряд морских богинь.

– Вот мы и пришли, – прошептал он.

– Она была очень красивой девушкой, – вдруг начал рассказывать Виктор и сделал маленький шажок по направлению к покоям. – Ещё будучи очень юной, она успела получить не одно предложение руки и сердца. Но твои бабушка и дедушка были непреклонны. Они хотели, чтобы Анна не спешила и успела насладиться каждым верно прожитым годом, поэтому отказывали любому, даже самому выгодному жениху.

– Мама этому радовалась?

– О да! Конечно! Она была очень своевольной и хорошо понимала, чем ей грозит замужество. Она много раз делилась со мной опасениями, что настанет день, когда родители решат её судьбу, и она ничего не сможет сделать.

– Ты знал её с таких пор?..

– Мне было пятнадцать, когда я увидел её в первый раз. И после этого не смог забыть, – Виктор опустил голову и посмотрел, как ноги медленно несут его вперед.

– А как она отнеслась к тебе? – Король заложил руки за спину и шёл слегка позади.

– Нас связывала тесная дружба, как сестру и брата. Она готова была на многое ради меня. Однажды мы договорились, что если родители заставят её насильно выйти замуж, то мы опередим их, – тихо засмеялся тот. – Страшно представить, как бы я смотрел им в глаза! Здравствуйте, я муж вашей дочери, принцессы Анны!

– Мама говорила, они были очень добрыми, – ответил Герман.

– Да, так оно и было, но всё-таки последнее слово всегда оставалось за ними. Кто знает, что бы они сказали обо мне. В любом случае это было рискованно, но мы договорились именно так.

Мужчина надолго замолчал и продолжил свой рассказ лишь тогда, когда распахнул покои усопшей королевы и несмело ступил внутрь.

– Она всегда жила в этой комнате, с самого своего рождения, а я бывал здесь такое бессчетное число раз, что помню каждую царапину на мебели, каждый темный уголок, где она прятала свои секреты, каждое незаметное прикосновение к платью... – Виктор закрыл глаза, поднял руку и растер подушечками пальцев воздух, словно действительно трогал ткань.

– Ты так любил её? – горько выдавил Герман, почувствовав, как и его затапливает боль.