Архимаг
Шрифт:
– Ты просишь меня поместить в мысли архимага идею призвать собственного демона? В голову Громфа Бэнра?
– Киммуриэль не пытался скрыть свои сомнения. Темные эльфы, которые собирались прожить долго, не занимались подобными вещами.
– Это будет не так сложно. Мысли Громфа и так дрейфуют в этом направлении.
Движение на краю его зрения привлекло внимание Киммуриэля, и он заметил большого зверя с кожистыми крыльями, двигавшегося к ним. Он знал, что это был могущественный бейлор Эррту. Существо прошло достаточно близко к Киммуриэлю и некоторое время
– Быть может, Громф призовет бейлора?
– спросил Киммуриэль мать, все еще не сводя взгляда с Эррту.
– Думай шире, - ответила Кь’орл.
– Быть может, Громф будет только думать, что зовет кого-то равного Эррту, но его магия призовет куда большую силу, силу, лежащую за пределами его контроля.
– Вас, что ли?
– сухо спросил псионик.
Кь’орл и Эррту дружно рассмеялись в ответ.
– Ты не можешь вернуться на первичный материальный план, - сказал Киммуриэль Эррту.
Бейлор зарычал, но кивнул. Эррту был побежден на первичном плане, и потому проклят, обречен на век изгнания.
– Он проклят Бэнрами, - сказала Кь’орл.
– Тиаго Бэнром.
– Который теперь известен, как Тиаго До’Урден. Если он еще вообще жив, - заметил Киммуриэль.
– Тогда у меня будет еще больше причин ненавидеть его, - прорычал Эррту. Демон уставился на Киммуриэля, фокусируя свои мысли на псионике, который был поражен потоком демонической ненависти, исходящей от создания.
– Что ты знаешь о Фаэрзресс?
– спросила его мать.
– То, что рассказывают каждому дроу Мензоберранзана в Академии, - ответил Киммуриэль.
Фаэрзресс был регионом Подземья, пронизанным магической энергией — каждый камень этого места светился от магической силы, сочетающей в себе обе стороны — мощь Плетения и экстрапланарную силу низших планов. Благодаря эманациям Фаэрцисс дроу получили свои врожденные магические способности, а также свою устойчивость к магии. Благодаря проникающему свечению Фаэрзресс кузнецы темных эльфов создавали свои волшебные доспехи и оружие. Так же, как солнце согревало своим теплом поверхностный мир, даря жизненные силы его обитателям, Фаэрзресс поддерживала тьму в Подземье.
– Я дам тебе заклинание, - заявила Кь’орл, закрывая глаза.
– Открой свое сознание.
Киммуриэль тоже закрыл глаза и сосредоточился на то, чтобы принимать — и запоминать — псионический зов Кь’орл. Он не знал всех слов, так как аркан был напевным, а не использовавшим традиционную силу их семьи.
– Передай это Громфу на ваших уроках, - приказала ему мать.
– Понемногу, шаг за шагом. Дай ему найти силы, чтобы сразиться со своей сестрой, разрушить её планы, так мы отплатим Дому Бэнр.
Киммуриэль открыл глаза, пристально глядя на Кь’орл.
– Будет ли тебе больно видеть, как падет Дом Бэнр, а Мензоберранзан снова будет ввергнут в хаос?
– спросила мать.
– Не получит ли Бреган Д’Эрт выгоды от подобных… событий?
– И не найдешь
– Ты ожидаешь, что я опровергну это?
– спросила Кь’орл.
– Нет.
– И почему бы тебе не разделить торжество своей матери?
Киммуриэль не ответил.
– Так мы договорились?
– поинтересовалась Кь’орл.
– Когда Метил снова призовет меня в комнаты Громфа чтобы продолжить нашу работу, я предложу ему идею того, как он может противостоять матроне матери. Также, я покажу ему более мощные ворота в Абисс.
– У него будет сияние Фаэрцисс вместе с силой этого заклинания и, ох, его удивление порадует тебя, мой благородный сын.
Вопреки себе, Киммуриэль ухмыльнулся. Он кивнул и с почтением поклонился могущественному Эррту, а потом снова изогнул время и пространство, возвращаясь назад, на Фаэрун, в Лускан, в таверну, именуемую Одноглазый Джакс.
– Что случилось?
– спросила Матрона Мать Зирит, когда Тсэбрек вошел в её частные покои — без стука и предупреждения. Она бросила взгляд в лицо своего самого могущественного союзника, понимая, что тот не выказал бы неуважения без должной на то причины.
– Тсэбрек?
– резко бросила она, когда он подошел ближе и ошеломленно упал на стул рядом с ней.
– Я осмотрел Серебряные Пустоши, - заговорил он разбитым монотонным голосом.
– Я пошел узнать, смогу ли установить, где пали наши воины, это могло бы облегчить призыв тел, конечно, если бы мы знали… - его голос затих.
– Что ты узнал?
– спросила Матрона Мать Зирит, сползая вниз и становясь на колени перед сидящим магом. Одну руку она положила ему на ногу, а другой взяла мужчину за подбородок, заставляя его смотреть ей в глаза.
– Оно пропало, - выдавил он.
Лицо Матроны Зирит перекосило от непонимания, когда она попыталась расшифровать слова мага.
– Оно? Что пропало?
– Двеомер.
– Двеомер?
– эхом повторила она. Но осознание вдруг пронзило её, заставляя глаза женщины расшириться.
– Дар Госпожи Ллос, переданный через мою смертную оболочку, - подтвердил Тсэбрек.
– Затемнение, Матрона, оно пропало.
– Пропало? Небеса над Серебряными Пустошами чистые?
– Солнце ярко сияет в вышине, - ответил подавленный маг.
– Как такое может быть?
Матрона Мать Огляделась по сторонам. Она откатилась от Тсэбрека и встала на ноги, начиная расхаживать по комнате, что-то бормоча себе под нос. Последствия были ошеломляющими. Затемнение было передано через Тсэбрека, через представителя дома Ксорларрин, который стал архимагом города К’Ксорларрин. Тсэбрек был могущественным магом — и никто не сомневался в этом — но Зирит хотела, чтобы он мог выступать на уровне, доступном пока лишь Громфу Бэнру.