Архил...?

Кожевников Павел

— Я изучала историю и знаю кто это такие.

— Молодец. Так вот энергии море. Меня распирает. Нужно её куда-то скинуть. И мне не пришло ничего другого в голову как создать костяного дракона. Но появилась ты.

— Теперь понятна твоя реакция на моё появление. — Улыбнулась девушка. — А что ты делал, когда мы сели за стол?

— Плетение костяного дракона запредельной сложности. Включает в себя не только создание тела, но и призыва души. Души дракона. А это весьма злобные твари, если судить по книгам. Соответственно, устанавливаются ментальные закладки на

подчинение, не причинение вреда и много других. Вот большую часть этих закладок я и удалял.

— Из-за них я называла тебя "хозяин"?

— Да.

— Ты сказал, что убрал не всё. Почему?

— Оставшиеся слишком глубоко внедрены. Если я их удалю, разрушится твоя личность.

— Что они делают?

— Не дадут тебе убить меня. Приоритет моей защиты над самосохранением. Но всё это на инстинктивном уровне. Рассчитанном для полу разумного животного. Дракона. А человек такая сволочь, что умудряется перебороть любые инстинкты. Так что не переживай. Если очень захочешь — нож в спину мне воткнуть сможешь. — Сергей улыбнулся.

— Зачем? — Удивилась девушка.

— Откуда я знаю? Женская логика даже моему, более чем 500-летнему опыту, не поддаётся.

— Ты понял, что я хотела спросить.

— Первые двадцать лет, после того как очнулся в теле лича, меня окружали только скелетоны. Я скитался по пустошам. Искал древние знания. Так называемые артефакты и просто сокровища. И всё это в окружении послушных и безмолвных скелетов. Даже поругаться не с кем. Я возненавидел послушание! Сколько раз я не выдерживал и разносил этих скелетов пыль… — Сергей поднял глаза на девушку. — Понятно объяснил?

— Более чем. — Она кивнула. — Хотя многие бы тебя не поняли совершенно.

— Знаю. — Сергей потёр переносицу. — Я ведь в первой жизни носил очки. Никогда так не делал в теле лича. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Власть нужна для реализации замыслов или для потакания своим комплексам. В основном к власти над другими рвутся по второй причине. Я за собой вроде особых комплексов не замечал. Теперь твоя очередь рассказывать.

— Как меня зовут, ты слышал. Но предпочитаю обращение по позывному. Не люблю своё имя.

— Хорошо, Нэд. — Согласился Сергей.

— Не “НЭд”, а “НЕд”. “Нэд” это как-то по-западному, и у нас не приветствовалось. А “Нед” звучит уже мягче и по-женски.

— Какое-то сокращение?

— Неважно. — Девушка смутилась. Так вот, я родилась 2293 году. Так что я ещё дальше в прошлое попала. Правда, без промежуточных пересадок. Так же как и ты училась, но потом записалась в армию.

— Зачем? У вас парней не хватает? — Удивился Сергей.

— Здесь больше виновата моя мать. Она была помешана на эльфах. Даже за границу ездила, чтоб генную модификацию провести. Ну а я после родилась. Хоть уши от отца достались. А то бы вообще не детство, а ад у меня был. Дралась много. Вредная была. Вот как-то с матерью очередной раз поцапались, и я записалась в армию. Сказались мамины гены и меня определили в штурмовики.

— Что за генная модификация? — Заинтересовался Сергей.

— Ещё, по-моему, в твои годы началась борьба

за так называемые права геев, лесбиянок и прочих трансгендеров.

— Было такое. В России большинство было против этого. Законы принимали в защиту традиционных ценностей. Это я помню.

— На западе же, наоборот, это всё цвело и смердело пышным букетом. Сначала думали, что они так борются с перенаселением. Но всё оказалось немного не так. Население готовили к генным модификациям. В конце XXI века учёные освоили эту процедуру на коммерческом уровне. И началось! Кого там только нет. И орки, и эльфы и гномы. Магии, естественно, никакой нет. Серпентарий сказочных существ огромный. Обе Америки и Австралия объединились и там это безобразие в основном и происходит. Азия и Россия придерживаются традиционных ценностей. Даже уголовная ответственность за вмешательство в геном без медицинских показаний есть.

— А Европа?

— А Европа полностью мусульманская. Соответственно, там за это смертная казнь. На земле боевые действия не ведутся, но в космосе идёт тихая война всех со всеми. Пять лет я воевала в разных уголках солнечной системы. Контракт уже подходил к концу, но заряд плазмы поставил точку. И вот я здесь.

— Поэтому ты иногда хватаешься за грудь?

— Да. Я помню, как очередь из стационарного плазмогана продавила щит. Как раз напротив этого места. Потом меня, скорее всего, разорвало. Плазма — это страшное оружие.

— Хрупкую девушку отправить на плазмометы? Кому это пришло в голову?

— Служат добровольцы. И под плазмометы девушек точно специально не бросают. Нарвались на засаду. Обычно стационарные точки подавляют другие бойцы. Более мощная броня, оружие, и мощные силовые щиты. Мы их джаггернауты называем. Мощные, но медленные.

— По-моему, штурмовики это тоже очень защищённое подразделение. Или я ошибаюсь?

— Я лёгкий штурмовик. Была. Разведка. Скрытое проникновение. Взлом электроники. — Девушка улыбнулась. — В этом времени равных мне противников просто нет.

— Массой задавят. — Возразил Сергей.

— Массой? Сколько надо двухлетних детей с погремушками, чтобы забить на смерть взрослого человека?

— Что ты говорила про импланты? — Спросил Сергей.

— Западники, под действием генных модификаций, становились сильнее и быстрее. У нас это было запрещено, но устанавливать разные импланты — можно. Вот по этому пути мы и пошли. Западники тоже используют импланты, но отстают от нас технологически. Опять же стоимость. Им под каждого мутанта индивидуальный имплант надо делать. У нас серийное производство.

— Что они дают?

— Скорость реакции. У меня дублированная нервная система. Встроенный компьютер. Это так называемая нейросеть. Прижилось из фантастики. Как и многие другие слова. Есть дублирование некоторых органов.

— С помощью них ты видишь в темноте?

— Да. Вижу. Слышу. Связь со спутниками, которых сейчас нет.

— Что в эфире?

— Не мой диапазон. Сейчас вроде УКВ то нет, а мой приёмник функционирует на более высоких частотах.

Помолчали, работая челюстями.