Архил...? Книга 2
Шрифт:
В прорыв между Новгородом и Ленинградом немцы успели втянуть значительное количество войск и тылового обеспечения.
Конвейер смерти работал как часы. Противник не успевал ничего понять. Расположившиеся на ночлег немцы, засыпали ещё крепче, включая и часовых, чтобы никогда не проснуться. Нед, ювелирно освоившая работу с ножами, была прямо косой этой смерти. Даже когда она отвлекалась на мелкую мародёрку, ножи, управляемые нейросетью, вырезали всё живое в округе.
Наталье досталось уничтожение оружия и разнообразной техники. Путём проб и ошибок она выбрала иллюзию муравьёв. Правда, они были размером с небольшую
Так без лишнего шума дошли до цепи озёр, которые послужили естественным флангом для немецкого прорыва. Прошлись вдоль них на северо-восток и повернули обратно.
Зацепили краем батарею лёгких гаубиц и несколько десятков танков, расположившихся на ночлег возле дороги от Новгорода до Чудова. Здесь уже Наташе пришлось выложиться по полной, опустошая запасы сиропа.
Бойцы Судоплатова к тому времени были уже порядком измотаны. За короткую ночь им пришлось пробежать больше пятидесяти километров. Только благодаря живой воде они всё ещё держались на ногах.
Собрав отряд вместе, Тихол оценил состояние бойцов и запасы собранной энергии. Решил разделить отряд на две части. Одна пойдёт к нашим, включая Наташу, судоплатовцев и часть вампиров, накопители которых залили под завязку. Оставшиеся вампиры вместе с Нед пошли вдоль дороги в сторону Чудово. Надо было добрать энергии и ещё проредить немцев.
— Рассказывайте. — Сергей сел на стул, предварительно налив себе кофе.
— Пусть Василий Петрович начинает, или его разорвёт от нетерпения. — Предложил Гришаев.
Они втроём сидели на кухне, когда туда заглянул Сергей. Рона пила свой любимый кофе. Особист со скучающим видом о чём-то размышлял, а хирург листал блокнот с записями и делал пометки на отдельном листе.
— Это невероятно! — Сразу начал говорить он. — Лечебные свойства просто потрясающие. Если принимать просто как воду, то расход получается очень большой. Как я понял, сначала вылечивается тот орган, до которого вода доберётся в первую очередь. А так как абсолютно здоровых людей не бывает, то и вода расходуется не так эффективно. Например, лежит пациент с ранением руки или ноги. Так вот пока целебная жидкость доберётся к ране, то основную свою силу она уже растратит на другие, малозначительные в данном случае, патологии. Расход в этом случае может доходить до стакана на человека. Но в результате мы получаем полностью здоровый организм. Хотя, для того чтобы залечить его руку достаточно 10 миллилитров воды, и ей рану обколоть по кругу. В 25! раз разница в расходе! — Восторженно заявил Василий Петрович. — Выздоровление занимает около часа времени. Больше чем когда вы лечите лично. Но мы можем поставить это дело на поток, используя имеющийся медперсонал. Была бы вода.
— Даже так? — Хмыкнул Сергей. — Это сто человек с одного литра можно при лёгких ранениях поднять на ноги. А тяжёлые случаи?
— Естественно, при тяжёлых случаях расход больше. Но если бойца донесли до лазарета живым и там есть живая вода, то практически стопроцентная вероятность, что он останется жив. Остальное уже зависит от тяжести повреждений. Отсутствующую конечность отрастить, к сожалению, не удалось. А вот
— Гангрена?
— Тоже успешно восстанавливается. Вообще, должен заметить, что у этой воды просто идеальные антисептические свойства. Любые патогенные организмы в её присутствии погибают.
— Это замечательно, Василий Петрович. Продолжайте дальше исследовать методы и способы применения этой воды. Параллельно нужно разработать тару для её перевозки. Технологию её использования. Например, перевозить до госпиталей в серебряных бочонках или канистрах. Там разливать в ёмкости поменьше, которые будут закреплены уже за этим госпиталем. Из тех разливать уже в шприцы или мензурки для непосредственного применения. Я же пока займусь, помимо прочего, разработкой методики изготовления живой воды в как можно большем масштабе.
— Да это не проблема. Мы завтра же с коллегами это обсудим. — С оптимизмом заявил хирург.
— Конкретные предложения передадите товарищу Гришаеву. — Кивнул Сергей на погружённого в себя особиста. — Федя, ты чего такой задумчивый?
— Я? Думаю. — Гришаев встряхнулся. — К вам ищут подходы англичане и американцы. Пока на уровне разведок и дипломатов идёт осторожное нащупывание информации.
— Зашевелились капиталюги проклятые! — Радостно заявил Сергей. — Видимо, и Лаврентий Павлович из-за этого приезжал. Узнать мой настрой.
— Вас это не настораживает? — Удивился Гришаев.
— А должно? — В свою очередь, удивился Сергей. — Такие здоровенные коровы на дойку рвутся, если говорить их языком. Тут радоваться надо.
— Не понял про язык и причину для радости. — С сомнением произнёс особист.
— У них аналог нашей поговорки про курицу, несущую золотые яйца, звучит как “денежная корова”. А радость в том, что этих денежных коров мы будем доить!
Глава 8
Для того, чтобы попасть на другой берег Волхова, энергию Наташе тратить не пришлось. За то время, что они бегали по немецким тылам, инженерные части уже навели переправу через реку.
На освобождённую сторону перебрасывались резервные части, которые до ночной акции должны были ликвидировать этот прорыв немцев. Сейчас же войска вводились посередине между полосами тотального уничтожения. Не дожидаясь рассвета, бойцы закапывались в землю.
Ближе к обеду немцы прекратили попытки вырваться из западни, в которую внезапно попали. Хотя несколько отдельных групп, догадавшихся бросить всё оружие, они выпустили. Все остальные попытки прорыва жёстко пресекались вампирами. Скоро на дороге, и всех хоть немного пригодных для этого объездах, образовались заторы из техники и спящих людей.
Листовки, раскиданные ночью среди войск противника, явно намекали, что следующая ночь будет для захватчиков последней. Альтернатива в виде плена была намного лучше, чем высохшие трупы, на которые немцы с самого утра натыкались. Причём происходило это не только на дороге, но и в местах расположения немецких частей.
Тихол стоял под скрытом в избе, которую немцы заняли под штаб. Два высокопоставленных, судя по количеству висюлек, пожилых немца о чём-то спорили между собой. Языка он не понимал. С улицы периодически доносились восклицания и крики ужаса, когда очередной немецкий солдат или офицер падал, превратившись в мумию.