Архиджинн
Шрифт:
– Длань Мардука! – тихо произнес я, а лицо Малахитницы окутало непонимание и ужас. Она только что потеряла как минимум половину своих сил. Временно конечно, но я легко могу наговорить еще одну Длань Мардука в посох, благо его емкость позволяет это с лихвой.
– Испепеление, Огненный Ад, - выдохнул я свои любимые заклятия. Испепеление дает мощную огненную вспышку, которая сначала ослепляет, а затем соответственно испепеляет противника, а второе, работает в замкнутых пространствах, типа грота, пещеры, даже яма сойдет. Оно окружает собой доступную площадь и нагревает до такой степени, что земля начинает буквально
– Так-так-так, и что же это у нас здесь? – плотоядно ухмыляюсь и тяну сферу кокона в высь, в небеса. У богини земли, в воздухе нет такой власти. Тем и воспользуемся.
– Эй, ты куда меня затащил и почему я не…
– Молчать Малахитница. Ты исчерпала мой личный лимит терпения на сегодня, - шепнул я сквозь ветер, ведь мы продолжаем подниматься, все выше и выше. Через несколько секунд мы проскочили облака и нам открылось полностью голубое небо с легкими вкраплениями перистых облаков, а они, как известно, образуются намного выше кучевых или грозовых.
– Опусти меня, - присмирела Малахитница, хотя по её ауре я увидел легкий страх.
– Ты хочешь сюда? – спросил я, указывая на посох. Иллюзия вывела на видимый спектр оскалившегося Лаларту, который подманивал к себе пальчиком со всех своих рук. Улыбка голодного вампира не шла ни в какое сравнение с оскалом архидемона, который не ел…, а сколько собственно Лаларту не ел, кстати? Хотя мне-то что. В посохе он жив, пусть за это спасибо скажет. Малахитница вжалась в стенку кокона и тот слегка задрожала. Иллюзия была столь качественной, что богиня реально испугалась. Я же принялся добивать ей словами:
– Ты что совсем страх потеряла? Думаешь, если нет конкурентов, то хаметь можно?
– Нне-т, - заикаясь выдавила Малахитница.
– Тогда пусти меня к Кащею и заодно поклянись, что не будешь мне мешать ни сама, ни опосредованно, ни до, ни после разговора с Кащеем.
Малахитница ненадолго замолчала, а в ауре вспыхнул гнев. Её, Богиню, принуждает к клятве какой-то джинн. Аура богини яростно вспыхнула, а я аж зажмурился от неожиданности.
– Да ты, да я! – начала закипать богиня, а внутренний кокон мгновенно лопнул, высвобождая злую Малахитницу. Аура божества раскинулась вверх и вширь, пытаясь задавить, подмять. В ответ я открыл свою ауру. Аура Лаларту, Саурона и моя лично, вступили в противоборство с аурой богини. Со стороны это смотрелось как два смерча – один темно-бордовый, другой серебристо–огненный и они схлестнулись в схватке. Оба торнадо были большими и мощными, но, что удивительно, ни один из них не мог взять верх.
– Длань Шамаша! – рявкнул я и округа наполнилась жаром и первородным огнем. Облака исчезли, в выси впервые, наверное, стало тепло. На десять километров над Уральскими горами зажглась ярко-белое свечение, разогнавшее облака. Местные жители, смотря снизу вверх, молились богам, духам, Горному Старцу, всем, кого помнили, дабы запомнить что произошло. Смотрелось красиво
Малахитница явно не умела сражаться, а столь мощная атака, почти в лоб едва не убила её. Только потому, что она была богиней, потому и уцелела. Обожженный силуэт прекрасной девы, с черным словно уголь лицом, с гулким звуком рухнул на землю, продавив собой небольшой кратер, неподалеку от входа в Кащееву темницу. Я решил, что не стоит оставлять за собой врага, пусть и богиню, резко перенесся порталом вниз, воткнул в конвульсивно дергающееся тело Малахитницы посох и произнеся ритуальную фразу (Твоя душа – моя), втянул внутрь поглотителя очередную душу. Емкость посоха возросла еще больше, а в мою голову полетели многие знания о магии трансформации, материализации, элементалистики, спиритизму и даже геомантии в которой я не в зуб ногой. Да и почувствовал я себя намного сильнее, чем прежде. Кто бы знал, что засовывать полноценных , пусть и младших богов в посох, настолько круто. Такое чувство, что я могу горы свернуть, движением мизинца, причем буквально.
Слегка переварив знания Малахитницы, сначала делиться не хотела, и увещевала меня, что как только проснется Горный Старец, то мне кранты. Не особо её слушая, я магией земли переместил себя глубоко вниз, где виднелся закрытый гроб, окутанный булатными цепями. Даже не потускнели со временем, если знать, что они уже почти тысячу лет здесь.
– Хек хек, - раздался кашляющий равнодушный смех. Акустика слегка усилила звук, создавая зловещее впечатление.
– Кащей Бессмертный! – громко возвестил я.
Молчание было мне ответом. Лишь когда я подошел к гробу, оттуда донесся слабый голос. Пугающий своим равнодушием, ледяной голос лишенного сил полубога.
– Хек, хек. Так значит, я правильно понял, что моего стража больше нет здесь. Она ведь мертва?
Аура Кащея легонько колыхалась в такт словам, но в целом фон ауры был ровным и почти не менялся. Впрочем, что я знаю про полубогов?
– Верно Кащей.
– И что же ты хочешь от повергнутого владыки Костяного Дворца? – шелестом сухого ветра прозвучал вопрос. Аура Кащея слегка дернулась.
– Скажи, а ты много бы отдал, за возможность вновь пройтись по земле своими ногами, вновь ощутить вкус битвы и сладость победы? Видеть, как твой враг корчится в муках, а затем подарить ему спасительную смерть?
На минуту воцарилось молчание. Тишина давила на уши, заставляя нервничать.
– Мои силы восстановить невозможно джинн.
– Отчего же. Попробовать-то можно. Ты-то ничего не теряешь. Ну придется в случае удачи принести мне клятву верности.
– Клятву верности? Я Кащей, сын Живы и Кумарби никому не давал клятву. Давали клятву мне и только мне.
– Все бывает в первый раз, царь без царства, - философски пожал я плечами, - Простолюдины дают клятву помещику, помещик царю, царь богу и так далее. Тем более я не просто так предлагаю именно тебе, Кащей. Я собираюсь вести войну с другим миром, Навью, если тебе так будет понятнее. Мир этот темен и жуток.
– Ну допустим, а что я получу?