Архиджинн
Шрифт:
– Хой, Хубаксис, ты какими судьбами в такую глушь забрался? – спросила меня Василиса, когда я вошел в избу, а та продолжила поход на восток. Кот Баюн все также был с ней, а еще чернавкой у Василисы трудилась девочка лет одиннадцати.
– И тебе здоровья, Баба-Яга. Решил поздороваться, все же не каждый день я навещаю знакомых. У меня война на носу. Не уверен, что вернусь, хотя шансы неплохие.
– Какая такая война, мурр? – спросил Баюн, лежа на печи. Здоровущий котяра лениво игрался с клубком, размером с арбуз, а девочка не смела и слова вставить, и все продолжала сидеть в уголке и
– С Лэнгом. Я работаю в связке с несколькими архимагами, дабы точно обеспечить успех миссии.
– Слушай, Хубаксис, а может Кащея позовешь, заодно? – промурлыкал кот, вальяжно и вместе с тем грациозно спрыгивая с печки и неторопливо пройдясь по избушке, которая стала явно побольше внутри. Из-за большой печки выглянули еще две черноволосые девочки лет восьми-десяти, с легким страхом косясь на меня и кота, который по размеру немногим уступает медведю.
– Это ученицы мои, - прокомментировала Василиса мой недоумевающий взгляд, - Я уже тебе говорила, что последняя я осталась на земле Русской. Надо бы смену подготовить. Трое нас должно быть.
– Слушай, а я все забывал спросить. А какой силе вы поклоняетесь? Ты мне сама рассказывала, что ни старые и новые боги вас почему-то недолюбливают.
– Ах это, - помрачнела Василиса, - ну раз уж дело дошло, то рассказать мне особо нечего. Ни Овдотья Кузьминична, ни Яга Ягишна, ни даже Буря Перуновна не рассказывали, кому они служат, но точно не богам. Думается мне, что эти три названные сестры – служили самому миру. Одна сестра служила Яви, другая Нави, третья, она же главная, управляла двумя остальными и помогала в случае нужды. Из сбивчивых пояснений я поняла, что Явь – это мир людей, тот каким он выглядит в данный момент. Навь – это мир мертвых. К сожалению, Буря Перуновна не успела мне передать знания, так как умерла, практически у меня на руках. В то время Русь воевала с Кащеем, поэтому многого я банально не знаю.
– А что если призвать дух этой Бури?
– Нельзя. Думаешь, я не пробовала? После войны с Кащеем я ушла от людей жить в леса и если бы не ты, то не взяла бы себе этих троих учениц. Так что я даже не знаю, чем тебе помочь в этом вопросе.
– Слушай, Василиса, как ты думаешь, насчет идеи Баюна?
– Вызволить Кащея, что бы он помог тебе с войной? – задумалась Василиса, - Но он почти без сил. В последней битве Иван-дурак, княжий сын, переломил иглу, что Кащеевы силы питала. Теперь он только говорить может. Как ему там не скучно в подземельях? А где твоя Жар-птица? Я её не видела. Иль ты без неё прилетел?
– Нету больше Кощея. Затащили его в Лэнг. Лучше бы убили, - скупо роняя слова, ответил я. Ярость и ненависть клокотали в моей душе, и я думал, что НЖМ точно не умрет. Душа его будет вечно сидеть в поглотителе, который я зарою так глубоко, как только смогу. Мрак, тьма и одиночество, постепенно сведут с ума кого угодно.
– Дяденька джинн, а у вас правда Жар-птица была? – донесся любознательный голос девчули с книжкой. Две других, молча буравили меня взглядами. Любопытство, исходящее от них можно было ножом резать. Да и кот Баюн подошел поближе. Рука автоматически начала почесывать огромного котяру за ухом.
– Елена, - строго начала Василиса, но я не дал ей вставить и слова:
–
– Хочу.
– И мы хотим? – чуть испуганно раздалось из-за печки.
Весь следующий час я развлекал иллюзиями будущих баб-яг, впрочем, это помогло мне слегка отвлечься. Иллюзии были объемными и качественными, другие я просто делать не умел. Это природный навык джиннов-маридов. Силаты и ифриты тоже в магии хороши, но именно мы мариды лучше их во всем.
Сам я задумался насчет Кащея. Он бессмертный – раз. Могучий маг, был – два. Думаю, ему не хочется сидеть в гробу глубоко под землей – три. Авось найду ритуал, чтобы вернуть его силы колдовские, а там привяжу к себе на клятву сутью. Вопрос – согласится ли? Хотя пофиг. Разберусь.
Решив ковать железо пока горячо, я вылетел из все еще движущейся избы и открыл портал к месту, где захоронен заживо Кащей Бессмертный. Вернувшись в горе я вытащил посох и решил наговорить в посох защитные заклинания. Как я помню, темницу Кащея сторожит Малахитница, хотя кто знает, кого еще могли поставить охранять врага Руси номер один. По рассказам Василисы, Кащей представлялся абсолютным злом, которое хотело заграбастать побольше золота и прекрасных дев в свой гарем, а также истребить всех людей на Руси, а потом и в мире. Я решил не гнать лошадей и пообщаться с Кащеем, так сказать без свидетелей. Авось удастся его убедить помочь мне, а не выйдет, так овощ с ним.
На этот раз, войдя под гору меня почти сразу встретила писаная красавица с таинственными зелеными глазами, которые грозно сверкали в отблесках аурного сияния. Богиня раскрыла ауру и пристально посмотрела на меня.
– Джинн! – презрительно выплюнула мне Малахитница. Даже не поздоровалась. Мда…
– Богиня! – ответил я, глядя прямо в глаза девушке. Боялся ли я её? Нет. За последние годы, я на такое насмотрелся, что какая-то богиня, уступающая Прекраснейшей по всем параметрам, даже не вызвала у меня удивления. Посох мгновенно оказался в правой руке, а в набалдашнике засияло заклятие Длань Мардука.
– Ты куда собрался? – презрительно, с нотками превосходства спросила Малахитница, сделав небольшой шаг вперед. К моему удивлению, Хозяйка Медной Горы видимо не поняла, что я активировал. Впрочем, мне же проще в случае конфликта.
– Я хочу поговорить с Кащеем Бессмертным, - ответил я. Не вижу никаких причин скрывать это.
– Не поговоришь, - злорадно ухмыльнулась Хозяйка Медной Горы.
– Это еще почему? Неужели он настолько занят? – ехидно спросил я.
– Я страж гробницы Кащея и никто не войдет в его темницу без моего дозволения, - не обратила Малахитница внимания на мою подколку.
– Но я же прошел в прошлый раз, - возмутился я.
– С тобой была Василиса, а она имеет право посещать Кащея. А ты нет, поэтому пошел вон отсюда, пока я не рассердилась.
– Девочка, а ты случаем берега не попутала? – с угрозой молвил я, а сияние Длани Мардука осветило целый грот.
– Ты на моей территории джинн! – злорадно оскалилась девушка-богиня, явно чувствуя себя уверенно, а потому нагло.