Архангел
Шрифт:
– Давай, разочаруй меня окончательно и расскажи о глубокой эмоции, которой любовью величают. П..ц, Сизый, я был о тебе более высокого мнения, не думал, что до бабских речей опустишься, – подавляя издевательский хохот, проговорил я. – Сизый, Ангелина любить не может. Она лишь использует людей, ловко манипулируя. В её коварстве ты убедился на собственном опыте, а продолжаешь говорить о ней с трепетом и восхищением.
Сизый слабо смыкает губы и с сожалением, возражает, – нет, я говорю о чувстве вины и желании восстановить справедливость. Ангелина, всю жизнь стремилась быть нужной. Она никогда не получала
Брезгливо усмехнулся.
– Ты не прав. Ангелина умеет любить. Только вот её любовь оказалась безответной, вот её сердце и очерствело. Она заслуживает хотя бы понимания.
– Я никогда ей не врал, – чётко ответил я.
Повернул голову и проницательно посмотрел на Сизого, ожидая его реакции.
– Архангел, ты потребитель. Нет, не ты создал чудовище по имени «Ангелина», но именно ты его взрастил. Она стала такой при твоём активном содействии и моём преступном попустительстве. Я видел, что она окончательно сходит с правильного пути, но ничего не предпринимал.
Паренёк тяжело выдыхает.
– Она же в жизни ничего не видела. Её постоянно помыкали, унижали, издевались. А с женщиной так нельзя.
Презрительно сужаю глаза и отрываю взор от парня, крепче сжимая руль, говорю, – сучилась. Называй вещи своими именами. Ангелина, сама выбрала свой путь, это её персональная вина и не надо сейчас перекладывать на других ответственность за поступки этой суки.
Лютая ненависть исказило моё лицо.
– Повторяю, что Ангелину никогда не обманывал. Она прекрасно знала, что я её не люблю. А то, что она надеялась на что-то большее, то её проблемы, – жёстко констатировал. – Она добровольно поддалась самобману.
– Архангел, легко осуждать и так сложно понять, – настаивает Сизый. – И почти невозможно признать вину и постараться исправить всё, что натворил. Ты не раз цитировал Киплинга, утверждал, что нельзя превращаться в шакалёнка и кричать: «Акела промахнулся», надо быть достойным человеком и никогда не опускаться до подлости.
Парень огорчённо улыбнулся.
– В мире, исполненном мрака, каждый из нас тянется к свету.<br> Будь то искра озарения, что подскажет как вернуть однажды утраченное. Луч маяка, разгоняющий мрачные тени. Или же тусклые фонари, освещающие картинки из давнего прошлого. Каждый из нас, бредущих в ночи, тянется к свету, будь то даже лишь слабый проблеск надежды.
– Сизый, ты что хочешь этим сказать, что я шакал? – с агрессией спрашиваю я, проигнорировав его бредовые философствования.
– Нет, Архангел, ты скорее Шарахан, ну а я этот самый шакалёнок, – с болью, прошептал парень. – Когда Ангелина была нужна, и ты, и я, да и Роман, эгоистично пользовались ей, в своих интересах. Чего стоит поход к тому же Тариэлу, она же тогда реально рисковала жизнью. И что стоило, раз оступиться, как сразу, из ангела она превратилась в демона. Все былые заслуги позабыты и теперь в приоритете лишь её предательство. А всё почему? Потому что она беззащитная и никому не нужна.
Вот же упрямый этот Сизый!
– Попробуй хотя бы понять причины её предательства. «Не руби с плеча». Дай шанс. Выслушай её.
– Твою мать,
Тяжело дыша, Сизый тихо проговорил, – в этом и проблема. Она вынуждена защищать себя. Представь, на секунду, всего на мгновение, что кто-то позволил, нет даже подумает, так себя вести с Варварой, как ты себя поведёшь с Ангелиной.
Миг и глаза наполнились кровью…
– У Варвары есть защитник, а Ангелина совершенно одна.
От такой дерзости и вседозволенности, впадаю в состояние враждебности, мгновенно агрессивно вдавливаю педаль тормоза до упора, машина с визгом останавливается, разворачиваюсь в сторону парня и свирепо хватаю его за воротник куртки, с рёвом дикого зверя, рычу, – Сизый, никогда не смей сравнивать мою дочь и Ангелину. Варвара — это запретная священная тема, ты, даже имея её, недостоин озвучивать. И уж тем более сравнивать невинное дитя и падшего Ангела, которая погрязла во всех пороках.
Сизый затронул тонкие опасные струнки, которые порвались от его фраз и в результате, гнев выплеснулся наружу. Долго терпел, выслушивал безумные мысли, которые поселилась в башке паренька, но он перешёл все мыслимые границы, «попутал берега». Никто не смеет втягивать мою дочь в грязные игры.
– Лёша, что тебя так взбесило? – смело бросает вопрос, словно дразнит, подталкивает к более активным агрессивным действиям. – Ты злишься не на меня, а на правду. Осознаёшь, что твоё поведение было неоправданно жестоким, и на самом деле в глубине души боишься, что однажды в жизни Вари появится вот такой «Архангел» и она «хлебнув горя», превратится из прекрасной, доброй и жизнерадостной девочки, в озлобленное, эгоистичное и коварное существо. Бездушную, циничную тварь.
Сизый окончательно потерял страх, инстинкты уснули!
Самообладание окончательно покинула меня, сжимаю руки в кулаки и ударяю по физиономии взорвавшегося паренька. Удар. Ещё удар. Озверел. Почувствовал запах крови. Действовал инстинктивно, защищал самое ценное и дорогое в моей жизни, свою дочь.
Замахиваюсь и замираю, тёмная пелена спадает с моих глаз и моему взору открывается поистине ужасная картина, вместо лица Сизого кровавое месиво.
– Убил бы, сука! Но пока живи, ты мне ещё нужен…, правда, нужен будешь недолго! Наслаждайся жизнью, пока есть такая ВОЗМОЖНОСТЬ, – и снова ядовитая издёвка скользила в моём устрашающем голосе.
– Ты видишь мир лишь в тёмных красках, делишь людей на право имеющих и ничтожных бесправных существ.
Сизый опускает стекло и отхаркивает алый сгусток, продолжает, – мир не делится только на плохих или только хороших людей. Он более сложный и многогранный. Ты не можешь быть беспристрастным, ненавидеть проще, чем любить. К сожалению, простить очень сложно. А для некоторых простить, вообще, невозможно.
– Заткись, Сизый, – громко командую я.– Благодари бога, что ты мне нужен в качестве навигатора, иначе я бы с тобой не церемонился. Твоя тупость изрядно начинает меня бесить. Ты не Ангелину защищаешь, а себя и свою чёртову слабость перед бабой. Ты бесхребетное существо.