Архангел

Волк Карина

Сергей с тревогой покосился на Архангельского и растерянно покачав головой, простонал, – ты, что хочешь, чтобы я стрелял в Наташу? – Я никогда не выстрелю в Наташу, слышишь, никогда.

– Тем хуже для вас обоих, – безжалостно прорычал Архангел. Взмахнул пистолетом в сторону охранников, которые продолжали молча стоять, с каменным выражением лица. – Даю тебе слово, что, если ты выстрелишь на поражение в Наташу, я отпущу тебя. Если воспротивишься, мои ребята откроют беспорядочный огонь, и в любом случае вы погибнете.

Распахиваю глаза и требовательно

заявляю, – Серёжа, бери пистолет и стреляй. Только так ты спасёшь свою жизнь, твоя жертва ни к чему не приведёт. Архангел, конечно, сука, но надо отдать должное, что сука с принципами.

– Сука, это ты, – невозмутимо отреагировал Архангел, продолжая пристально рассматривать Сергея.

– Убей меня, но не трогай Наташу. Ты же никогда не воевал с женщинами. Что изменилось? – с ненавистными нотками, спросил Сергей, продолжая смотреть на меня с жалостью и угнетающей беспомощностью.

– Я и не воюю, перед тобой стоит труп. Вот её место обитания, я просто вершу справедливость и возвращаю Наташу обратно, – с хищным оскалом, отвечает Архангел.

Сергей молча покачал головой и, наклонив её вниз, провозгласил, – убивай, я не стану стрелять в Наташу. В отличие от тебя, я не шакал, чтобы ради спасения своей шкуры, идти на подлое убийство ни в чём не повинного человека.

Удивлённые глаза Архангела опасно расширяются, брови поднимаются, на лице появляется озадаченность. – Неожиданно, поступок настоящего мужчины, жаль только твой порыв выглядит жалко и вызывает лишь горький смех.

Дьявольская улыбка вырисовывается на холодном, бесчувственном лице Архангела, мужчина уверенно хватает всё ещё дрожащую руку Сергея и властно вкладывает холодное оружие, крепко сжимает пальцы, вынуждая Сергея сильно обхватить рукоятку пистолета.

– Считаю до трёх, а потом открываю огонь на поражения, – с особой жестокостью, пояснил перспективы Архангел. – Что молчишь, кукла? Разве тебе не дорога бесценная жизнь, твоего горе любовника, – с какой-то, еле уловимой ревностью, прокричал Архангел и посмотрел на меня горящими волчьими глазами.

– Серёжа, стреляй. Ты единственный человек, который сможет спасти мою дочь из рук этого кровожадного тирана. Стреляй и помни, что я очень люблю тебя, – сдерживая слёзы, произнесла я.

Громкий, зловещий смех Архангельского заглушил искренние слова, которые шли от самого сердца. Озлобленно окинула взором мужчину и с чувством отвращения, вложив в слова всю ненависть, на которую была только способна, пересохшими губами, проговорила, – ты самый ничтожный человек, которого я встречала на своём пути. Мне жаль, что моя дочь имеет такие гены. Мне очень жаль, что и твоя ядовитая кровь течёт по венам Варвары. Но я верю, что ты не будешь воспитывать моего ребёнка, я вверяю своё дитя Сергею.

Даже находясь на расстоянии, почувствовала, что мои слова достигли цели. С презрительной усмешкой наблюдаю, как от ярости исказилось лицо Архангела, которое действительно больше походило на озлобленную волчью морду. Понимала, что сердечная мышца со шрамом пылает, его разрывает

на мелкие части, кусочки плоти болезненно трескаются, придавая неимоверную, нестерпимую боль.

Но мои слова ударяют, словно плетью, не только мучителя, они ранят и меня в самое сердце, которое беззащитно бьётся в груди. Безумно хочется сорваться, наорать, выкинуть весь этот гнев, что скопился внутри, но я не могу сделать этого. Если перейду рамки и потеряю контроль, то не смогу убедить Серёжу и тогда погублю его жизнь.

– Твой Серёжа, даже близко не подойдёт к моей дочери, – сдерживая ярость, продолжая сжигать огнём своих ужасных глаз, уверенно прочеканил Архангел. – Такой слабак, как этот, – не глядя на моего друга, махнул головой в его сторону, – не сможет даже взглянуть на мою дочь.

– Раз, – стоя спиной к Серёже, Архангел поднял руку и с мучительной медленностью опустил палец, прижав кончик к ладони.

Отчаянно, бесшумно двигала окровавленными губами, которые сама же искусала, взмолилась, – пожалуйста, стреляй. Ощутила, одно из ужаснейших на свете чувств – когда наступает понимание, что ничего уже сделать нельзя.

– Стреляй, – вполголоса обречённо простонала я. Всё тело, с новой силой, начинает ломить, становится жутко от одной мысли, что это тупик, конец, конечная остановка твоих страданий и длинных шагов к цели. В глубине души ты понимаешь, что скоро пора выходить, а ты оставляешь этот бренный мир с тяжёлым, беспокойным сердцем за самое дорогое, что только может быть в жизни любой женщины.

– Надо, наверно отойти, – невзначай, безразличным тоном произносит Архангел. Ненавистный голос, пропитанный ядом, заставляет вернуться в реальность и посмотреть смерти в глаза.

Архангел со скучающим видом отходит на несколько шагов в сторону, разворачивается лицом к Сергею, вновь поднимает руку и опять томительно опускает второй палец, при этом хладнокровно произносит число, лицемерно отсчитывая последние секунды моей несчастной жизни, – два.

– Твою мать, стреляй, – поддавшись истерике, заорала я.

Сергей, словно проснувшись от моего душераздирающего крика, мгновенно, не отрывая своих обезумивших от горя глаз, подставил дула пистолета к виску и технично спустил курок, параллельно выкрикнув, – прости, прости, пр…,– разрывающая тишина повисла в воздухе.

Негромкий щелчок, за которым не последовало, ожидаемого выстрела.

Первые секунды Сергей неподвижно стоит на месте, не убирая пистолета от головы. Затем опускает руку, разжимает пальцы, позволяя оружию упасть на землю, а после и тело Сергея безвольно опускается к земле, глаза и рот раскрываются от ужаса.

Моё сердце начинает ускоренно биться, сильно ударяясь о рёбра, кожа бледнеет, предчувствую, что ещё секунда и сознание покинет меня.

– Серёжа, – неестественно прокричала я, не узнавая собственного голоса и мгновенно сорвавшись с места, побежала в сторону Сергея, которого под руки схватили охранники и поволокли его безжизненное тело по направлению к выходу с кладбища.