Аргументы совести
Шрифт:
— Я согласен на компромисс, — сразу же сказал Кливер. — Я не хочу быть героем, я хочу только чтобы меня услышали. Помогите мне добраться до гамака. Я все еще нетвердо стою на ногах.
Не менее получаса они устраивали Кливера так, чтобы выполнить все предписания Руиза-Санчеса. Похоже, физику даже нравилось то, как с ним возились. В конце концов, после того как он получил кружку гчтехта местного чая — Мишель сказал:
— Ну что, Пол, ты просто из кожи вон лезешь, чтобы разоблачить себя. Ты ведь именно этого добиваешься. Итак, рассказывай, почему ты с нами не связывался?
— Я не хотел связываться.
— Не
— Нет, не поэтому, — упрямо сказал Кливер. — Спасибо, Агронский, но не нужно подсказывать мне выход попроще или изобретать для меня алиби. Я вполне осознаю свои действия и знаю, что теперь не смогу убедительно объяснить свое поведение. Мои шансы скрыть все в секрете зависели от возможности полностью контролировать ситуацию. Естественно, что я лишился всякой надежды на это после того, как налетел на этот проклятый «ананас». Я понял это предыдущей ночью когда, сражаясь как дьявол, чтобы вырваться к вам, прежде чем вернется Отец, обнаружил, что не могу это сделать.
— Теперь ты как будто вполне спокойно воспринимаешь это, — заметил Мишель.
— Да, я понимаю, что провалился. Но я реалист. И еще, Майк, я знаю, что мое поведение объясняется чертовски убедительными причинами. Я рассчитываю, что когда расскажу о них, вы охотно согласитесь со мной.
— Хорошо, — сказал Мишель, — начинай. Кливер откинулся и спокойно сложил руки на коленях. Он явно наслаждался происходящим. Потом он сказал:
— Во первых, как я уже сказал, я не связывался с вами, потому что не хотел. Использовав кого-нибудь из Гадюк для передачи сообщения, я бы справился с Деревом не хуже Отца. Конечно я не говорю по-Гадючьи, но Отец знает их язык и мне нужно было бы лишь довериться ему. Кроме того, я мог бы справиться с Деревом самостоятельно. Я уже разобрался на каких технических принципах основана его работа. Майк, ты увидишь, оно представляет из себя самый большой в этой галактике транзистор, и бьюсь об заклад, большего транзистора просто не существует.
Но я хотел расколоть Комиссию на две группы. Я хотел чтобы вы даже не догадывались о происходящем здесь, на этом континенте. Я хотел чтобы вы предположили наихудшее и, если бы мне удалось это устроить, обвинили бы во всех бедах Гадюк. После возвращения — если бы вы все же вернулись сюда — я собирался подготовиться к тому, чтобы доказать, что Гадюки не позволили мне связаться с вами. У меня было множество разнообразных планов, чтобы убедить вас в этом, но их теперь не хочется раскрывать — они лишились смысла. Но я уверен, что мои объяснения выглядели бы значительно убедительнее любых рассказов Отца.
Мне просто стыдно, что в последнюю минуту я налетел на эту колючку. Отцу предоставилась возможность заподозрить неладное. Могу поклясться, что если бы не эта случайность, то вплоть до вашего возвращения, он бы ничего и не почувствовал, а потом было бы уже слишком поздно.
— Возможно я бы и вправду ничего не понял, — пристально смотря на Кливера, сказал Руиз-Санчес. — Но то что ты накололся на этот «ананас» не было случайностью. Если бы
— Может быть, — сказал Кливер, — ты и прав, но для меня это не имеет значения. Мне достаточно знать, что мои наблюдения Литии оказались значительнее всего остального. В отличие от тебя, Отец, в экстремальных ситуациях я не щепетилен и не боюсь, что кто-нибудь потом проанализирует мои действия и обо всем узнает.
— Прекратите перебранку, — сказал Мишель. — Пока ты еще ничего толком не рассказал и тебе несомненно придется объясниться. Можешь рассчитывать на то, что мы постараемся понять причину твоих действий или, по крайней мере, не будем чрезмерно упрекать. Мы слушаем тебя.
— Ну что ж, — несколько оживившись сказал Кливер. Яркий газовый свет, осветив его лицо, резко выделил провалы ввалившихся щек когда он наклонился вперед и указал на Мишеля все еще нетвердым пальцем.
— Знаешь ли ты, Майк что находится под нами? Для начала, знаешь ли ты, какие здесь запасы рутила?
— Конечно знаю. Если мы проголосуем за открытие планеты, то на столетие, а то и дольше, будем обеспечены титаном. То же самое отмечено в моем личном отчете. Но мы вычислили это еще до посадки, сразу после того как определили точную массу планеты.
— А как насчет пегматита? — поинтересовался Кливер.
— Пегматит? — несколько удивленно переспросил Мишель.
— Хотя я и не занимался пегматитом, но думаю его здесь очень много. Нам чрезвычайно нужен титан, но не понимаю зачем нам литий — как ракетное топливо этот металл не используется уже более пятидесяти лет.
— И все же на Земле тонна лития до сих пор стоит около двадцати тысяч долларов, Майк, и если учесть инфляцию, то это не ниже цены середины двадцатого века. Это что-нибудь говорит тебе?
— Меня больше интересует, что это говорит тебе — сказал Мишель. — Никто из нас не сможет заработать и гроша на результатах этой экспедиции даже если мы обнаружим, что изнутри планета состоит из чистой платины — что едва ли соответствует истине. А что касается цен на литий то, по-видимому, такое невероятно огромное количество пегматита разрушит земной литиевый рынок? Для чего же, по большому счету, он нужен.
— Литий применяется в производстве бомб, — сказал Кливер. — Термоядерных бомб. И, конечно, в управляемой термоядерной реакции, если мы когда-нибудь осуществим ее.
— Руизу-Санчесу вдруг стало нехорошо и он снова почувствовал усталость. Он опасался именно таких намерений со стороны Кливера и ему очень не хотелось убедиться в своей правоте.
— Кливер, — сказал он. — Теперь я понял. Даже если бы ты не поранился об этот «ананас», я бы раскусил тебя. В тот же день ты сказал мне, что укололся, когда бродил в поисках пегматитовых залежей и что по твоему мнению Лития могла бы стать хорошим местом для производства трития в промышленных количествах. Ты наверняка думал что я не пойму о чем идет речь. Если бы ты не налетел на эту колючку, то все равно проговорился бы ты знал меня так же плохо и поверхностно, как и Литию.