Аргентина. Кейдж
Шрифт:
Улыбнулся, руку протянул.
– Харальд.
– Ингрид.
Теперь все позади. Черный Mercedes-Benz 260 D брошен около Потсдамского вокзала. Южное направление. Ищи беглецов, К-козел, в Остмарке и на итальянской границе! О квартире же Харальд побеспокоился заранее, словно чуял. Всем удобна! Снята не разыскиваемым врагом Рейха Шадовым, а мало кому известной фрау Веспер. Ее муж, разъездной торговый агент, вернулся из очередной командировки. Кто может заподозрить? Привратник внизу – и соседи по
– Какой кофе! – восхитилась Ингрид фон Ашберг. – Говорите, семейный рецепт?
Потомок австрийского полковника развел руками.
– У брата получается лучше… Кстати, если захотите передать ему привет, это можно организовать, хотя и не сразу. А теперь вот о чем, Ингрид… Я знаю вашу фамилию, значит, в любом случае ваша биография – не тайна. Поэтому свои версии придержите, но расскажите о себе все, что считаете возможным, причем с самого-самого детства. И очень подробно.
Баронесса поставила чашку на блюдце, поморщилась.
– С самого-самого? Это очень-очень скучно. Но спорить не буду. Слушайте!..
«Где умный человек прячет лист?» – вопросил как-то Гилберт Кит Честертон, сам слывший мудрецом. – «В лесу».
Секретный агент Мухоловка так не считала. Подумаешь, в лесу! Лес разбить на квадраты и отправить на поиски батальон, пообещав всем внеочередное увольнение, а тому, кто найдет, – месячный пропуск в бордель. Заодно и поискать того, кто прятал. Вдруг еще помнит место?
Нет, не служить Честертону в разведке!
Прятать лист следует на городской свалке, где всего помногу. А вокруг расставить несколько противопехотных мин, чтобы месяц подойти боялись, а потом искали не спеша и без малейшего вдохновения.
То, что гражданка США Анна Фогель, член Национального Комитета, прибыла в Париж, от немцев не скроешь. Значит, надо спрятаться так, чтобы не отыскали. Весь Париж – большая свалка, осталось найти место.
Анна, поставив чемодан на вымощенный древней плиткой тротуар, смахнула пот со лба. Тяжко! Десять шагов – и приходится отдыхать. Такси она отпустила за два квартала, с Руди же рассталась еще ранним утром, на площади возле Gare du Nord, где даже в такой час людно. Ни к чему вводить парня в искушение!
Все правильно, только тело не слушается, отзываясь на каждое движение болью. Ничего, уже немного! Девушка взялась за ручку неподъемного чемодана, сделала шаг, другой, третий… Есть! Все, как ей рассказывали: арка, похожая на ворота средневекового замка, за ней – большой двор квадратом, а вот и платан – рядом с двухэтажным флигелем.
Пришла! Почти.
Искать ее обязательно станут, причем наверняка не только немцы. Но где? Ясное дело, среди эмигрантов. Не сегодня-завтра бедного Руди возьмут в оборот, тряхнут, как следует. Он в очередной раз во всем
Двор был пуст. Из окна к окну тянулись бельевые веревки, возле одного из подъездов скучал накрытый серым чехлом громоздкий автомобиль, где-то вдалеке, на грани слышимости, играл аккордеон, а в чистом осеннем небе чертила круги одинокая черная птица.
Монмартр. Ветхое сердце Парижа.
Поездка готовилась в спешке, но Анне повезло. После ее первого выступления на радио («Сыпьте песок в подшипники!») очень многие, особенно из числа эмигрантов, захотели встретиться. Мухоловка постаралась увидеться с каждым – и не прогадала. Ей дали денег, причем не так и мало, главное же – наметились полезные знакомства.
Джозеф Зутин, владелец крупного нью-йоркского ресторана, являлся одним из руководителей Еврейского антифашистского конгресса. Брат же его, известный художник Хаим Сутин, жил и работал в Париже. По мнению ресторатора, Хаим был напрочь неспособен к нелегальной работе – зато хорошо знал другого художника, своего земляка Марка Шагала.
В очередной раз девушка остановилась возле спрятанного под чехлом автомобиля. Перевела дух, заодно попытавшись угадать модель. Что-то явно французское, но не «рено», не «ситроен»…
– «Lorraine Dietrich 2 °CV», модель 1932 года, – по-немецки подсказали сзади.
Анна обернулась, дабы увидеть наглого вида малявку в сером брючном костюмчике и сером же, в цвет глаз, берете. Малявка, позволив себя рассмотреть, еле заметно кивнула, после чего отступила на шаг и внезапно завопила на вполне приличном французском:
– Ой, тетя! Ой, вам же тяжело! У вас же ножка болит! Ой, я вам сейчас помогу, помогу!
Подскочив, вцепилась в желтый чемодан, оглянулась быстро.
– Пароль: «Я от герра Шагала». Правильно?
И снова по-немецки. Секретный агент Мухоловка, ситуацию оценив, кивнула в ответ:
– Grazie, ragazza! Io stesso.
Попыталась отобрать чемодан. Тщетно! Что не так?
– E non si sa dove si trova l’appartamento in affitto?
Угадала! Малявка, забыв о чемодане, радостно проорала на весь двор:
– Так вы квартиру ищете, тетя? А вы заходите к нам, у нас комната свободна!
Обернулась к дальним окнам, махнула ручонкой:
– Papa! Papa! Ik huurder gevonden!..
Оставалось восхититься, понятно, шепотом.
– Молодец! А на каком это ты?
Девочка взглянула строго:
– На голландском. Разве вам не сказали?
Не сказали. Марк Шагал лишь назвал адрес, уверив, что человек там живет надежный, надежнее не бывает.
– Going!
Прозвучало от дальнего подъезда. Крепкий, спортивного типа парень ее лет, светлый костюм, белая рубашка с расстегнутым воротом… Малявка улыбнулась:
– Папа! Подпольная кличка – Кай. Он скромный, поэтому сама скажу. Кай – настоящий герой, только никогда не признается. А еще он фокусы умеет показывать.