Арестантка
Шрифт:
— Пилоты в опасности, — воскликнул я.
— Исигуро, ответь, — кричал по связи Сантьяго, но, видимо, ответа не получал. — Исигуро, мать твою, ответь!
Я очень хорошо помнил, что обещал Принс, и это обещание не позволило мне сейчас скатиться в состояние паники. Хотя мне было страшно. Я успел почувствовать запах дыма, прежде чем клапана в скафандре закрылись, и заработал фильтр системы жизнеобеспечения. Пот тёк вдоль переносицы, попадал на губы солёными каплями. Я едва удерживался на ногах в этой безумной тряске. Время работало против нас,
— А ты куда попёрся? — рявкнул на меня Сантьяго.
— Я же пилот, могу вести корабль, — сказал я, и как же тяжело было произнести эти слова, они почти застряли в горле, но только чувство, что если не скажу, то мы можем погибнуть, протолкнуло их.
— Он лучший пилот, которого я знаю, — крикнула Принс, поднимаясь на ноги и устремляясь ко мне. — Он преодолел защитные заслоны Пегаса.
От её слов в душе прорезалась надежда, а не просто трудно подъемное «я должен». Будто обрёл знание, что всё смогу.
— Быстрее, — рявкнул Сантьяго, но его голос потонул в очередном грохоте.
Вероятно, стреляли с корабля Дайсона, пытаясь прикрыть нас.
Когда я вошёл в кабину на мгновение впал в ступор. Оба пилота лежали на раскуроченной приборной панели, она хаотично мигала и, похоже, ещё работала. Искры электричества плясали в густом дыму. У меня не было времени проверить, погибли ли пилоты, или они без сознания. В непривычном громоздком скафандре было непросто вытащить их из-за панели.
На помощь пришёл Сантьяго, быстро, без единого слова, он стащил тела с панели:
— Хил! — крикнул он. — Займись парнями!
Следом вошла Принс и вскочила в кресло второго пилота. Я сел на место первого.
— Летим полностью на ручном управлении, — сказал я, выключая сломанные вспомогательные системы.
Взяв в руки допотопные рычаги, в которых чувствовалось леденящее ощущение старины, я выровнял курс и увернулся от выстрела турели.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, имперец, — прорычал Сантьяго.
— Траханные звёзды! Это что, лазерная сетка вокруг «Форс-Мажора»? — ошарашено воскликнула Принс.
Это было ужасающее зрелище, я невольно сглотнул образовавшийся ком в горле. Переливчатые соты ярко сверкали на чёрном фоне серповидного корабля, словно бриллианты на платье смерти, готовые уничтожить любой корабль, который решится пристыковаться к обшивке. Чтобы пройти сквозь них и не задеть, нужно быть не просто искусным пилотом, а настоящим ювелиром. Вот уж поистине траханные звёзды.
— Ты видел когда-то что-то подобное? — спросила Принс, тоже удерживая рычаги.
«Составь оптимальный путь», — попросил я нейросеть.
— Видел… презентацию на выставке новейших технологий в Париже. Эта система защиты только тестировалась, странно, что она уже у пиратов, — сказал я, снимая перчатки бронескафандра, чтобы лучше управлять кораблём.
— Сможете преодолеть? — спросил Сантьяго, и тут же его шатнуло от моего уклоняющегося манёвра. В нас снова стреляли.
— Да, — сказала Принс, отвечая за нас обоих. — Как будто у нас выбор есть?
— Вулкан Марсу-1, — заговорил по связи Сантьяго. — Лазерная сетка вокруг «Форс-Мажора». Пилоты говорят, что могут пройти. Даёшь добро? Принято.
— Альдо разрешил нам попробовать не умереть? — спросила Принс, потирая рычаг.
— Приступайте.
Страх. Он всё ещё трогал холодными лапами моё сердце, но в кресле пилота мне всегда было проще сохранять контроль. И здесь была Принс. Я должен вытащить её отсюда, как тремя днями ранее с Пегаса.
Снова выстрелила турель, но я вильнул кораблём в сторону. Тело сжалось от ускорения, но я удержал курс. Каждая секунда была ценна, и нельзя было терять время, замирая перед ослепительно красивой опасностью.
Нейросеть передала мне сведения о слабых плотностях в лазерной сетке, о тех, где можно было проникнуть сквозь неё.
— Дай мощности на дополнительные двигатели по моему сигналу, — сказал я Принс.
Она кивнула, и, мне кажется, я услышал хруст собственных костяшек, сжавших рычаги.
Сзади слышалось сопение Сантьяго, который неусыпно наблюдал за нами, пренебрегая техникой безопасности. Его можно было понять.
— Начинаем самое интересное, — отозвалась Принс, так уверенно и даже задорно.
— Да, — я включил ускорение, удерживая корабль на курсе и продвигая к той соте, где должно было быть слабее энергетическое поле. Переливающиеся лучи казались ещё ярче. Завораживающие и смертоносные. Одна наша с Принс ошибка, и корабль разлетится на куски.
Вот. Сейчас. Мы подошли уже совсем близко, пот катился по мне градом. Я боковым зрением глянул на Принс, просто для уверенности.
— Включай! — крикнул я.
Боковая перегрузка вдавила меня в кресло с такой силой, что благодаря бронескафу мои ребра лишь захрустели, а не переломались к кварковой матери. Боль пронзила насквозь и разошлась эхом по телу. Время словно замерло, растянулось, как смола. Секунды длились вечность. Я осязал под ладонью дрожащий разогретый пластик набалдашника рычага, чувствовал загнанный трепет корабля. Мне тоже было страшно. Вглядываясь в переливчатое мерцание лазерных лучей, я выловил из памяти нашу первую встречу с Принс три дня назад, её первую колкость:
«— Вы полетите со мной?
— Куда? Только если на бал, принцесса…»
Лучше бы на бал, а не прямиком в пасть смерти. Нет. Я всё ещё видел Принс боковым зрением. Моя сумасбродная арестантка, трогательная бандитка. Сделаю всё, как обещал. Мы выживем.
Я не должен ошибиться. Осторожно сместил рычаг управления на миллиметр, и наш корабль вклинился в соту, словно нить в игольное ушко. Сразу не разорвался. Уже хорошо. Кабину осветило сиянием, пространство кипело ярко-оранжевой лавой.