Арестант
Шрифт:
А вот в отношении Батонова семерка накопала кое-что стоящее. Прежде всего ребята выяснили, что Владимир Батонов проживает не по месту прописки, а в мастерской своего приятеля-художника на Васильевском. Никакого криминала здесь, разумеется, нет. Но в оперативном плане — интерес огромный. Чайковский написал задания на установку по адресу прописки приятеля. Художник Андрей Савостьянов был в Питере человек небезызвестный. Его имя часто бывало связано с какими-то скандалами: он участвовал в различных эпатажных акциях питерского андеграунда. А в этой среде наркотики присутствовали наравне со спиртным. Собранная информация косвенно это подтверждала.
Сов. секретно.
Оперативная установка.
…19.94 во второй
Установлено, что гр. Батонов Владимир Николаевич, 1969 г.р., прописанный по адресу Лермонтовский пр., дом…, кв…, по месту прописки фактически не проживает. Постоянным местом обитания Батонова является мастерская художника Андрея Савостьянова, расположенная на улице Кораблестроителей, д…, кв…
По мнению соседа Савостьянова, проживающего в том же подъезде (Кириллов Игорь Сергеевич, кв…), художник и его квартирант — журналист Батонов — порядочные, творческие молодые люди. Сам Кириллов явно симпатизирует Савостьянову. Несколько раз бывал, в его мастерской, где по пятницам и субботам собираются представители творческой интеллигенции: актеры, журналисты, художники и т.п. Учитывая характер отношения Кириллова со своим соседом, вопросы о наркотиках не ставились.
Соседка, Лопатина В.В., проживающая непосредственно под мастерской художника (кв. N…), рассказала, что дважды сталкивалась на лестнице и в лифте с гостями Савостьянова. При этом люди вели себя несколько странно — как пьяные, но запаха алкоголя Лопатина не ощущала. Около месяца назад Лопатина посещала мастерскую художника, т.к. гости Савостьянова шумно себя вели в первом часу ночи. Дверь ей открыл журналист Володя, проживающий у Савостьянова. Лопатина показывает, что в квартире ярко выражение пахло анашой. (Этот запах ей знаком, т.к. Лопатина работает преподавателем в ПТУ.) На лестничной площадке она неоднократно замечала окурки папирос «Беломорканал». Считает, что Савостьянов и его гости употребляют наркотики.
Ст. инспектор 2 отдела 7 УУР капитан Бачурин.
«Вот вы у меня и в кармане, господа», — подумал Чайковский.
Он смотрел в сытые, ленивые и одновременно алчно-голодные глаза Гувда. Он слышал рычание автозаков, подвозящих все новую и новую жратву для чудовища. Гувд смотрел внутрь майора Чайковского, проникал в глубь черепа. И требовал: еще! Еще! Еще! Майору иногда становилось страшно. Он постоянно ощущал этот пристальный и требовательный взгляд из-под переплетенных колючей проволокой ресниц. Он предполагал, что когда-нибудь Гувд сожрет и его, как сожрал уже сотни — нет! тысячи — других лейтенантов, капитанов и майоров.
Чайковский снял трубку телефона и связался со своей агентессой с экзотическим псевдонимом Кармен. Кармен зарабатывала на жизнь в Прибалтийской. Зарабатывала вполне прилично, ее сотрудничество с УР было обусловлено нематериальными причинами. Скорее ей хотелось как-то подняться над жизнью проститутки. Хоть и валютной, дорогостоящей… но все же проститутки. Был и еще один, как подозревал майор, фактор: личная симпатия Кармен к Чайковскому. Не раз Кармен как бы в шутку говорила оперу:
— Женился бы ты на мне, Виктор. Я бы путанить бросила, ребеночка бы тебе родила. А, опер?
Чайковский позвонил Кармен и растолковал ей задачу. Задание было несложным, Людмила подходила для него как нельзя кстати. О'кей, — сказала путана-агентесса. — Сделаю.
В тот же вечер обозревателю отдела культуры городской «молодежки» Владимиру Батонову позвонила поклонница. Поклонниц у Батона было не ахти как много. Точнее, мало. Еще точнее — две. И обе не шибко юного возраста. Дуры. С запахом потных подмышек. Батонов же мечтал, что когда-нибудь
Батон слушал и кайфовал. И отвечал, что спасибо, что весьма польщен, и т.д. и т.п. И еще — чем он может быть полезен?
Вероника просила автограф и спрашивала, что нынче интересного в театральной жизни? Что посоветует посмотреть мэтр Батонов?
Батон защелкал соловьем, наговорил такую кучу глупостей и пошлостей, что Кармен на другом конце телефонного провода заскучала. Мэтр посоветовал посетить завтра вечером театр Комиссаржевской. Премьера, знаете ли… весь бомонд. Там можно встретиться, поговорить… А автограф, Владимир? — Там же и автограф… Но как, Вероника, я вас узнаю? — Я сама, Владимир, вас найду. До встречи в Комиссаржевке…
Ух, приятный какой разговор получился! Батон почесал в паху, выдавил перед зеркалом здоровенный угорь около носа и стал прикидывать, как бы раскрутить провинциального главбуха на бабки. Себе он представлялся интеллектуалом и Казановой. Если уж фемину на бабки не раскручу, решил он, так хоть трахну после спектакля в мастерской у Савоси…
Владимир Батонов даже и представить себе не мог, какой сюрприз преподнесет ему завтрашний вечер.
Об этом не знала и Кармен. Даже всезнающий и всевидящий Гувд не знал. Зато майор Чайковский не просто знал — он уже начал планировать на завтра некое мероприятие, в котором Владимиру Батонову отведена главная роль.
Ростовский киллер и Шуруп установили адрес Никиты Кудасова. На это у них ушла неделя. Возможно, усилиями большего количества людей провести эту предварительную работу удалось бы быстрее. И соответственно, быстрее сгореть.
Вероятно, можно было бы раздобыть адрес руоповского подполковника и другими способами, но это еще более увеличивало риск провала. А провал операции на любом ее этапе (не важно — до выстрела или после) означал смерть исполнителей.
Кудасова выслеживали очень осторожно, поэтапно, издалека. Сесть на хвост подполковнику возле места службы было невозможно. Режим рабочего дня у офицера РУОП был, мягко говоря, ненормированным. Никита Никитич мог закончить работу рано — часов в десять вечера, мог чуть позже, — то есть далеко за полночь. Если бы речь шла о рядовом работяге или даже директоре завода — нет проблем: ставь машину напротив проходной и жди. А напротив Большого дома не встанешь. Максимум через двадцать минут тобой уже заинтересуются. Это понимал даже не обладающий навыками оперативной работы Шуруп.
Они пошли по долгому, но относительно безопасному пути: зная номер служебной семерки подполковника, зная, что на службу он приезжает с северной части города, Шуруп и Гена стали выпасать Кудасова на дальних рубежах. На третий день машину Никиты Никитича удалось засечь на правом берегу Невы у Литейного моста. Подполковник подъехал со стороны Пироговской набережной. Это и стало точкой отчета. Вечером того же дня «москвичок» Шурупа дождался возвращения Кудасова домой, сел ему на хвост у гостиницы Санкт-Петербург и сопроводил до пересечения улицы Чапаева с Большой Посадской. Там, опасаясь расшифровки, Шуруп и Гена прекратили наблюдение. Они вернулись в свою хату на Гражданке и отметили первый успех. Даже непьющий Гена выпил за такое дело граммов тридцать водки. Да и было за что — вчерне они определили место предстоящей операции. С вероятностью девяносто девять процентов Кудасов живет на Петроградской. Последующее наблюдение это подтвердило.