Арес
Шрифт:
– Итак, Аренеперт, вы можете толком рассказать, как именно получилось, что вы не только проморгали Посредника, но и позволили ему принести храм нашего господина в жертву своему покровителю? Да еще в такой… гм… извращенной форме… – Голос Верховного жреца был наполнен тщательно отмеренным негодованием. Тут важно было не переборщить. Если возмущение будет невелико, то господин разгневается из-за такой безответственности, а если окажется слишком велико, то господин вспомнит о том, что Ларант – тоже лицо, причастное к происходящему.
– Каюсь, ваше благочестие, проморгали… – Поза и жесты Аренеперта были наполнены горечью. – Искали со
– А где? – строго спросил Ларант. – У какого-то барона? Почему у него, когда Посредник был под боком?
– Мы ведь не знали, ваше благочестие, – дрожал голос жреца. – Все указывало на барона. Он самый сильный в округе, держится независимо, готовится разбогатеть и усилить свое влияние! К тому же как исключить, что барон, узнав об осаде, послал своего человека в Парреан, чтобы отвлечь внимание? Нельзя исключить.
Юноша едва заметно качнул головой. Ларант чутко отреагировал на этот жест.
– Плохо, очень плохо, Аренеперт, – сказал он. – Я рассчитывал, что такой опытный жрец, как вы, справится с заданием. Или хотя бы не позволит случиться тому, что случилось. Этот барон ведь наверняка был и сильным, и независимым еще до появления гостя. Если он так мешал, то просто написали бы доклад, я бы его рассмотрел, и мы вместе приняли бы меры, руководствуясь волей нашего господина. Чтобы все было по закону!
Жрец, стоящий в разгромленном храме, тоже улавливал все нюансы происходящего, и они ему совсем не нравились. Аренеперт небезосновательно подозревал, что Ларант попытается свалить всю вину на него, выставить в черном свете, чтобы отвлечь от себя возможные упреки. Верховный жрец будет действовать тонко: покажет, что он, Аренеперт, был в общем-то хорошим жрецом, подходящим для мирного служения, но никак не для экстренных ситуаций. Иными словами, церковная власть сделала верно, что назначила Аренеперта на эту должность, но текущее положение дел требует пересмотра давнего решения. У главного жреца Парреана были шансы сохранить жизнь, но пост и влияние он утратит навеки.
– Даже если этот ваш барон в чем-то виноват, – продолжал Ларант, – то нужно в первую очередь ловить Посредника или связанных с ним лиц. Они ведь в городе до сих пор? Вы не упустили их?
Именно в этом вопросе заключалась жизнь Аренеперта. Пока есть шанс на поимку Посредника в Парреане, он точно будет жить. Осталось дело за малым – попробовать хотя бы временно сохранить должность.
– Ворота надежно заперты, ваше благочестие. Я распорядился усилить их охрану храмовой стражей. Мои люди сбиваются с ног, пытаясь выйти на след. Думаю, что в течение нескольких дней мы получим результат.
Юноша сделал легкий жест рукой, но Ларант не только его увидел, но и правильно интерпретировал.
– Каков план ваших действий, Аренеперт? – спросил он.
– Ваше благочестие, я приложу все усилия для того, чтобы негодяй был пойман. – Главный жрец Парреана понял, что сейчас все зависит от его слов, поэтому заторопился выплеснуть все свои более-менее логичные соображения. – Ведь, рассуждая здраво, он оставил следы. Во-первых, кувшин, который, как установили, принадлежит графу. Мы опросим всю челядь графа, всех его родственников – и узнаем, когда именно пропал кувшин и кто имел к нему доступ. Во-вторых, если кувшин ничего не даст, то нам известно, что Посредник наверняка посещал храм недавно, чтобы убедиться, что ничто не изменилось, ничто не мешает его гнусным планам. К тому
Юноша слегка кивнул. Лицо у Ларанта вытянулось, но он справился с чувством внезапно вспыхнувшей зависти к стройному плану его подчиненного.
– Действуйте, Аренеперт, – сказал Верховный жрец. – Я распоряжусь выслать крупный отряд вам в помощь.
Глава 26
От развалин почти ничего не осталось. Только холм и несколько белых камней, скрытых в высокой желто-зеленой траве. Когда-то здесь находилась крепость, но это было так давно, что память о ней не дошла до нынешнего поколения людей. Развалины располагались совсем недалеко от древнего Парреана, но в стороне от крупных трактов, поэтому только крестьяне ходили мимо этого места.
Кеаль чувствовал себя очень странно. Его ощущения были сравнимы с переживаниями человека, который очнулся от летаргического сна и обнаружил, что все вокруг изменилось по сравнению с последними воспоминаниями. Но человек мог бы предположить, что его просто перенесли в другое место, однако Кеаль точно знал – он находится там, где принял свой последний бой. В тылу врага. Мысль о том, что от крепости противника ничего не осталось, была приятной, но остальное удивляло.
Вообще же то, что Кеаль выполнял роль диверсанта, являлось совершенно нормальным для всех, знавших его. Он был весьма посредственным бойцом, но зато первостатейным шпионом, вредителем и вдохновителем саботажей и бунтов. Ему, великолепному обманщику, удалось даже обвести вокруг пальца врагов насчет своей смерти. Но обман получился настолько качественным, что от этой самой смерти был почти неотличим на протяжении долгого времени. На этом и строился расчет – рано или поздно кто-либо должен был пробудить обитателя развалин.
Сейчас Кеаль пытался собраться с мыслями. Воспоминания возвращались медленно, но недостатка сил пока что не наблюдалось. Впрочем, причины последнего выяснились довольно быстро. Кеаль, как и многие подобные ему, получал полную информацию обо всех поступлениях энергии. И теперь недоумевал, пытаясь понять две вещи. Во-первых, что случилось с тем местом, где раньше стоял его прекрасный и асимметричный храм в Парреане с падающей крышей и замаскированными фонтанами, обливающими зазевавшихся посетителей. А во-вторых, кто и зачем ему присвоил там новое и весьма необычное имя. Последнее его интересовало очень сильно, потому что Кеаль не мог ни на секунду допустить, что люди забыли о том, кого уважительно называли Злым Весельчаком.
Ранним утром, когда городской рынок только открылся, на него, кроме суетящихся торговцев и их помощников, заявился и Виктор, одетый весьма живописно. Он был замотан в длинный черный плащ, а на его голове красовалась островерхая шляпа темно-красного цвета, какие обычно носили небогатые купцы и подмастерья, рассчитывающие на повышение. Он не стал снимать с себя щепки ресстра, потому что даже если его заметит какой-то маг, то это не вызовет удивления – ресстром пользовались не только воины, но и представители иных сословий.