Арес
Шрифт:
Время тянулось медленно, но Антипов предавался размышлениям. Он думал об Аресе, о том, что так толком и не узнал, что собой представляет бог войны и почему был вынужден бежать. Потом его мысли переключились на воспоминания о доме. Не о том доме, который у него был сейчас, а о настоящем. О белом высоком здании, где он вырос, о дворе, в котором любил играть мальчишкой, о своих друзьях, часть из которых давно разъехалась, но почему-то сейчас вспоминалась очень отчетливо. Звуки леса были чужды ему. Он бы охотней услышал шум автомобилей, бормотание телевизора,
Антипов понял, что мысли его ведут куда-то не туда. Он осторожно положил палку на землю, достал из сумки бумагу и принялся разбирать каракули лекаря и рисовать буквы на мягкой земле, расчистив место от травы и мелких веток. Новобранец занимался некоторое время, пока вдруг не услышал какой-то шум. Этот звук, сначала тихий, нарастал и очень напоминал стук копыт лошади, несущейся галопом.
Бумага была отброшена, а сердце Виктора учащенно забилось.
«Неужели едет по моей дороге?» – подумал он. Но приближающийся шум развеял всякие сомнения. Да, похоже, гонец избрал именно этот путь.
Новобранец сделал глубокий вдох и замер, вновь сжав палку. Он напряженно всматривался туда, где тропинка делала поворот.
Всадник не заставил себя ждать. Вскоре на тропинке показалась лошадь, несущаяся во весь опор. Антипов не стал утруждать себя разглядыванием, кто там сидит на ней, а просто в нужный момент поднял веревку. Мгновение – и он почувствовал резкий рывок, палка вылетела из руки. Наездник то ли крикнул, то ли взвизгнул, раздался звук падения – и веревка тотчас ослабла. Виктор быстро высунулся из-за дерева, хватая меч за деревянные ножны.
Картина на дороге поражала воображение. Лошадь барахталась на тропинке, пытаясь подняться. Всадник перелетел через ее голову и приземлился, по всей видимости, не очень удачно. Он слегка шевелился, но не пытался встать на ноги.
«Оглушен», – догадался Виктор.
Антипов быстро подбежал к мужчине. Тот был одет в кожаную куртку с нашитыми железными пластинами и пыльные черные штаны. Новобранец сорвал с пострадавшего ремень и, заведя его руки за спину, скрутил их. Гнедая лошадь тем временем встала на ноги, вид у нее, как показалось бывшему студенту, был ошарашенный. Она сильно прижала уши, раздула ноздри, а глаза раскрыла так широко, что было видно белки.
Виктор оттащил всадника в заросли, а потом, осторожно приблизившись к животному, взял за узду. Он старался не делать резких движений, потому что чувствовал неуверенность в обращении с лошадьми. Если бы на его месте был человек более опытный, то поступил бы точно так же. Благородные животные в таком состоянии опасны, способны в любую минуту рвануться в сторону, укусить или ударить копытом. Поэтому интуитивно Антипов все сделал правильно. Он отвел лошадь в чащу, к своей
Это был первый пленник Виктора за обе его жизни. Что с ним делать, Антипов толком не знал, но подозревал, что Средние века отличаются от современного ему мира даже по отношению к узникам. Здесь частенько за пленников брали выкуп, а там – за них просто начислялась зарплата. Напрашивался интересный вывод. Если правитель получает от заключенного деньги за то, чтобы он стал свободным, – это Средневековье. А если правитель получает деньги от свободных людей за то, чтобы среди них не было заключенных – это современное общество.
Глава 21
Захваченный гонец был молодым мужчиной с редкой черной бородой, небольшим загнутым носом и близко посаженными глазами. Когда Виктор вернулся, тот уже пришел в себя и настороженно смотрел на воина барона, прищурив веки. Кожаный красный шлем бывшего всадника сдвинулся и наполз на брови. Антипов решил помочь пленнику и освободил его голову, рассудив, что теперь уже защищаться будет не от кого.
– Неплохой шлем, – дружелюбно сказал сын лесоруба. – Но у меня лучше. Железный.
В доказательство своих слов он постучал себя по макушке. Раздался приглушенный металлический звук. Пленник молчал, только пытался принять положение поудобней – видимо, лежать на спине на связанных руках было не очень приятно.
– А вот твоя куртка получше моей, – кивнул Виктор на железные пластины, нашитые поверх одежды лежащего. – Хотя у меня вообще никакой нет, только накидка.
Если говорить не о чем, но хочется, то лучше говорить о пустяках – хороший принцип.
– Что ты сделал с лошадью? Почему она упала? – Пленник наконец соизволил вступить в разговор. Его голос был хриплым и недружелюбным.
«Он не успел заметить веревку», – догадался Антипов.
– Споткнулась, – сказал он. – Когда кто-то пробегает мимо меня, он часто спотыкается.
Мужчина нахмурился, отчего его черные брови сделались еще гуще.
– Почему?
– Судьба такая. Но тебе этого не понять. – Виктор был не прочь поболтать с представителем вражеского лагеря, но подумал, что неплохо вернуть ловушку на место. А вдруг второй гонец пожалует?
Антипов направился к дороге и вновь замаскировал веревку, закрыв ее травой. Вернувшись, он подобрал упавшую палку и положил ее рядом с дубом на случай, чтобы вовремя ею воспользоваться. Теперь можно продолжить беседу.
Виктора в его действиях извиняла лишь неопытность, да еще, пожалуй, волнение. Он не стал сразу же обыскивать пленника, забрал только меч, а потом, когда тот пришел в себя, стало вроде поздно. Лежит связанный – все в порядке.
Однако новобранец ошибался. Порядка никакого уже не было. Когда Антипов обошел два дерева и приблизился к тому месту, где лежал мужчина, то с удивлением обнаружил, что тот приподнимается. И даже более того – его руки свободны и одна из них сжимает длинный тусклый нож в пол-ладони шириной.