Ардагаст, царь росов
Шрифт:
В полутёмном царском шатре сидели при свече Ардагаст с Ларишкой, Седой Волк, Вышата, Милана и Лютица. Волхв озабоченно рассуждал вслух:
— Да, у Велеса и Велы много обличий. Но не меньше у Чернобога с Ягой. Кто же явится — пара Великих Медведей, или Хозяева Леса, или Владыки Тьмы?
— Кто бы ни пришёл — сумеем встретить. С тёмными богами мы с мужем уже сражались. Да ещё под землёй. А на земле уж как-нибудь справимся. Верно, Ардагаст? — задорно улыбнулась Ларишка.
— Как бы только вы, воители и богоборцы великие, и
— Как же их отличить, да ещё в зверином обличье? Наставь, о, великий волхв! — Царица сложила ладони перед лицом на индийский лад.
— Отличить поможет Колаксаева чаша. Велес не очень-то любит Сварога и его рукоделья. Но бесятся, завидев Огненную Чашу, только те, кому Свет ненавистен.
— Почему эти медвежьи жрецы при всех сказали, будто Велес — это Чернобог, а Лада — Яга? Раньше они такое разве что своим ведунам да ведьмам говорили, — сказала Лютица.
— Это значит, решили бесовы слуги свою веру утвердить. Чтобы люди вовсе не верили, что есть Правда на свете. Для этого и нужно Чернобору, чтобы Солнце-Царь погиб в его святилище, от руки богов. А уж каких богов — то верховный жрец сам объявит, — ответил Вышата.
Тут вдруг снаружи донеслись негромкие голоса:
— Пусти, Ясень. Я такое узнала, что только ему могу сказать.
— Мне, значит, уже не доверяешь?
— Глупый ты! Солнце-Царя погубить хотят, понимаешь?
— Ясень! Впусти её, — приказал Ардагаст.
В шатёр вошла взволнованная Добряна.
— Ардагаст, солнце наше, не ходи на Медвежью гору! Мы в усадьбе Черноборовой на Святом озере остановились, как всегда на Масленую, я и услышала через стену, как верховный жрец с отцом говорили. Выйдут на вас с Ларишкой вместо богов медведь с медведицей, от которых Шумила с Бурмилой родились, и разорвут вас. Они в заклятой пещере под горой прячутся... Я дождалась, пока матушка заснула, и к тебе пробралась...
— Спасибо, обнадёжила! Уже легче: мы-то думали, что сам Нечистый с Костяной Ногой явятся, — улыбнулся Ардагаст. — Не бойся: меня ни тигр не съел — видела чепрак мой из его шкуры? — ни черти индийские да бактрийские.
— А ещё Чернобор говорил: в пещере той врата есть в нижний мир, и он оттуда может вызвать зверей ещё страшнее тех медведей. Да ещё из леса злые лешие ему всякое зверье пригонят.
— Вот это хуже, — сказала Милана. — Лихослав и тот не рисковал без крайней нужды из преисподнего мира зверей вызывать. Чертей и тех обратно загнать легче, чем их.
Добряна опустилась на кошму, прижала руки к груди. Тревога и мольба бились в её синих глазах.
— Ардагаст, милый, не ходи в эту берлогу! Ты пришёл — словно солнышко вдруг осветило наши дебри. А погибнешь ты — мне... нам, кто в тебя поверил, лучше не жить. Преисподней станет Чёрная земля, царством Чернобоговым! — Поймав на себе взгляд Ларишки, северянка умолкла и лишь украдкой вытирала слёзы краем платка.
Ардагаст взглянул ей в глаза:
— Вы все меня Солнцем зовёте. А разве может Солнце утром не вставать? Или вечером не садиться
— Подниму-ка я сейчас своих волков, — хищно ощерился Волх. — Разорвём в клочья всё это ведовское кодло. Пусть наутро разбирается Севера, какой бог их всех покарал.
— Не на богов подумают, а на нас с тобой, — покачал головой Зореславич. — Скажут: испугался Ардагаст святых волхвов и спустил на них волколаков, чтобы осталась Чёрная земля без волшебной защиты.
— Нам Хилиарх рассказывал про царя Александра. Ему тоже советовали напасть на персов ночью, внезапно. А он сказал: «Я не краду побед». И победил днём, хотя они были сильнее, — сказала Ларишка. — Ну а нам нужно победить ночью. — Она обняла за плечи Добряну. — А тебе спасибо, девочка. Оставайся у нас в стане до утра. Завтра тебе Чернобор уже не будет страшен, вот увидишь.
— Ой, не надо, — внезапно засмущалась северянка. — Это же не на Купалу. Меня и так дразнят и царицей, и сарматкой, даже царёвой наложницей. Пусть меня Ясень проводит, а обратно в дом я сама проберусь, меня собаки Черноборовы знают.
Она торопливо вышла. Проводив её взглядом, Зореславич деловито сказал:
— На Медвежью гору со мной пойдёт русальная дружина. На Масленицу ведь тоже рядятся. А ты, князь, со своими волками будешь в засаде возле горы. Следи, чтобы никакая тварь не прорвалась на городище. Остальная рать пусть отдыхает. Незачем воинам зря на чары нарываться. Да и много чести ведунам — всем войском твердыню их медвежью брать.
Месяц-Велес пас звёздные стада по безоблачному тёмному небу. Он пас их ещё в те времена, когда люди не приручили ни овцы, ни коровы, ни даже собаки. Только тогда это были стада диких коней, туров, зубров и иных, забытых уже зверей, на которых охотился человек внизу, на холодных равнинах, безлесных, но обильных травами. Две Великие Медведицы, мать и дочь, бродили тогда по небесной степи, пока однажды не обратились в золоторогих олених и не изгнали Мороз с ледяных равнин, обратив холодную степь в болота, а затем в леса. Сейчас лишь острые рога старейшего из богов заливали небо серебряным светом, а его круглое лицо, мудрое и лукавое, таилось в темноте. Чернели внизу бескрайние леса, сияла белизной долина Десны, алмазами переливался ледяной панцирь священной горы.
Снег ещё не таял, но уже не было жгучего, нещадного холода, не было даже холодного ветерка. Мороз-Чернобог бессилен был удержать в подземном плену свою черноволосую молодую супругу, и торжествующий златоволосый Даждьбог вёл её из тёмных пещер к людям. Всё замерло в ожидании её прихода.
Старейшины Черной земли важно, не спеша сходились к Медвежьей горе. Обледенелый вал, ров и частокол защищали священное городище. Но главной его защитой служили благоговейный страх перед богами и чары жрецов. Поэтому вместо моста ров пересекала напротив ворот широкая насыпь. Тех, кто попытался по ней идти приступом на ворота, понадеявшись лишь на оружие, ждала страшная участь. Из них — скифов, голядинов, сарматов — не возвратился живым ни один.