Ардагаст, царь росов
Шрифт:
— Нашёл свидетеля! — нагло усмехнулся Чернобор. — Не устерёг свой лес от пожара, по пьянке небось, а теперь на праведных волхвов всё валит.
— Твои сыновья четыре племени против нас подстрекали и сами с росами бились. Это не один леший видел, — возразил Вышата.
— Мои сыновья — взрослые мужи и сами за себя в ответе. Я их против вас не посылал.
— Гаданиями северян тоже не ты морочил, чтобы на войну не шли? Визунасу не ты с Медвежьей горы чарами помогал? — не успокаивался Вышата.
— Людям я волю Велеса открывал, не
— Верховным жрецом Северы сделаться хочешь? Не выйдет. Не будин ты и не северянин, а бродяга без рода и племени, как и предок твой Огнеслав, — ехидно усмехнулся Скирмунт.
— Не смейте хаять великого волхва, бесовы слуги! — возмущённо зашумели росы.
Вышата лишь презрительно взглянул на духовных владык Черной земли.
— По себе судите. Не бродяга я, а странник. Эта доля не для тех, кто любит крепкие меды, мягкие постели да согнутые спины.
Волхвы стояли друг против друга. Один — в белом плаще поверх сарматского кафтана, лицом — обычный венед, добродушный и открытый. Другой — высокий, дородный, с густой чёрной гривой и такой же бородой, сливавшимися с чёрной тканью плаща и кафтана. Казалось, верховный жрец не пришёл сюда двадцать лет назад, а вырос прямо из земли. Или сама вековечная тьма Черной земли вдруг сгустилась и обернулась человеком с двоерогим посохом. Пеший перед конными, Чернобор не выглядел от этого более слабым или приниженным.
— Что ж, пусть меня с вами рассудит сам Велес, — медленно, спокойно проговорил чёрный жрец.
— Готов ли ты к тройному звериному поединку?
— С тобой? Ты — слуга своего царя, а я служу лишь богам. Царь Ардагаст! Если веришь, что угоден Велесу, войди в это святилище и принеси жертву Хозяину и Хозяйке Леса. Этой ночью, при свете его небесного лика. И если они тебя не отвергнут и не покарают за твои безбожные дела, я сам склонюсь перед тобой и отдам посох верховных жрецов твоему волхву. Признаете ли вы тогда Ардагаста своим царём, лучшие мужи Северы?
— Признаем, признаем! — закивали головами старейшины.
— А если бог не примет твоей жертвы, тогда её принесу я, — самоуверенно заговорил Роксаг. — Меня-го он не отвергнет. Богу зверей я приношу жертвы перед каждой охотой, и всякий раз мне везёт. А нужно будет — принесу жертву хоть подземному хозяину, хоть Сырдону — губителю Солнца. Кто силён в ином мире — тот и есть бог, а кто силен в этом — тот и есть царь.
Наглость «любимца богов» и чёрного жреца возмутила росов. Воины зашумели, кое-кто обнажил оружие. Ардагаст внутренне напрягся. Достаточно ему сейчас взмахнуть рукой, и Чернобор с его приспешниками будут изрублены на месте. Покончить разом с этим чёрным пауком, отплатить за погибших в походе! А «любимца Артимпасы» и его дружинников разоружить, высечь и потребовать выкуп, чтобы не лезли в чужую землю.
Но Зореславич помнил, как Куджула Кадфиз пощадил такого же паука — верховного
— Я готов принести жертву и не боюсь увидеть богов и ответить перед ними.
— Я царица росов и буду приносить жертву вместе с мужем, — решительно произнесла Ларишка.
Ардагаст обернулся к жене. Хотел сказать ей, что она — единственная наследница его царства и дела, что не может он лишний раз рисковать её жизнью. Но тохарка лишь склонилась к его уху и прошептала: «Милый, их выйдет двое». И он сразу понял, кто будут эти двое и откуда они выйдут. Не из того места, куда честные жертвы возносятся...
А Чернобор, довольный, что в его ловчую сеть летели сразу две птицы, уже властно распоряжался:
— Хорошо. Но жрецами будете вы сами. Ни один волхв не войдёт в святилище, даже и я сам. А вы, именитые мужи, соберётесь ближе к полуночи в Велесовом сарае. Пусть всё будет готово для пира. Мы будем чествовать царя Черной земли — того, чью жертву примут боги.
Никто не посмел возразить духовному владыке. Глядя на царя росов, верховный жрец произнёс почти что с издёвкой:
— Велес и Вела могут явиться во многих обликах. В Велик день медведи и змеи выходят из-под земли. Но до него ещё восемнадцать дней. Плохо может быть тому, кто раньше времени разбудит Великих Зверей...
— В сёлах и так от гостей тесно. Мы разобьём стан за Рожаницей, — сказал Ардагаст и повернул коня.
По дороге к нему подъехал Ясень и горячо заговорил:
— Что же ты, царь? Да одно твоё слово, и мы бы их всех... в капусту...
— Я бы их тоже... в капусту, — улыбнулся царь. — Если бы не был старше тебя... на четыре года. И не повидал мир отсюда до Индии богатой.
А в это время Саузард возмущённо говорила своему супругу:
— Трусливые лесовики теперь смеют сами себе выбирать царей! И всё из-за этого дурака Роксага. О боги, и он когда-то заглядывался на меня...
— А ты на него, — заметил Андак.
Царевна не ответила на колкость. Всё внимание Саузард было поглощено появившейся рядом с ней всадницей в доспехах, с такими же длинными тёмными волосами и ястребиным носом, как у самой царевны.
— Держи этой ночью свою дружину наготове, доченька. Только не лезь в ту заваруху, которую затевает медвежий колдун. Убийце Родичей из неё живым не выбраться. Главное, чтобы наутро здесь не осталось живых царей и цариц, кроме вас с Андаком. Заодно убери колдуна со старейшинами. Покажи этому племени рабов их место. Твоя власть должна быть страшной! С первых шагов! Пусть потом болтают, будто ты обратилась медведицей или драконицей и всех пожрала...
Видела и слышала всадницу лишь сама дочь Сауаспа.